Однако Кси сказала, что всё это – показное. Я привык верить сестре, поэтому держался от Астрид подальше.

Джулиана понять было сложнее. Он вызывал у студентов страх, но в то же время его брутальность притягивала их. Они с Астрид управляли одним домом, поэтому много времени проводили вместе.

Кай же был слишком многослойным. Я перестал искать зерно логики в его действиях, однако это не отменяло того факта, что он не нравился мне больше остальных. Смотря на то, как он галантно приоткрывает двери перед девушками, мне хотелось оторвать ему руки.

Лжец. Он не скроет свою испорченную душу, даже если достанет с дерева застрявшую там кошку. Мы с Ксивер распознавали таких, как он, за несколько миль.

Что же касательно Зейдена… Он казался безопасным, но взгляды, которыми они обменивались с Ксивер, вызывали беспокойство. Я заметил, как они переписывались на том злополучном занятии Торренса, а во время сегодняшнего обеда Блэквуд с каким-то заинтригованным выражением лица ел чернику, дразня этим Ксивер.

Я знал свою сестру, поэтому мог с уверенностью сказать, что она не поведется на его заигрывания. Точнее, я на это надеялся. Она могла флиртовать и развлекаться, но что-то серьезное с одним из них – точно нет.

После обеда у нас было занятие с профессором Ламбертом, поэтому я под выдуманным предлогом отлучился от Кси и Рейв и погнался за наследниками.

– Можем поговорить?

Алькастер окинул меня изучающим взглядом, пока Зейден и Джулиан усмехались, будто я был какой-то мошкой, которая просила аудиенцию у короля.

– А где твоя подружка? – спросила вдруг Астрид невинным тоном. Нужно было заранее узнать, что невинный тон Астрид предполагает собой какую-то скрытую насмешку.

– Рейвен пошла…

– Я не про Эскарру. Профессор Нуар отсутствует весь день. Что же ты с ней сделал, если она не может… ходить?

Я задохнулся от негодования и смущения. Кси была права: Астрид – стерва.

– Мы никогда… Роксания… Точнее, профессор Нуар помогает мне…

Она разразилась звонким смехом.

– Я же шучу, малыш. Но мне нравится, как ты краснеешь.

– Достаточно.

Впервые я был рад услышать голос Кая.

Он двинулся к концу коридора ленивой походкой, засунув руки в карманы брюк. Я проигнорировал смешки за спиной и поспешил следом. Интересно, этот самозванный король действительно считает, что вся академия и те, кто в ней обучаются, принадлежат ему? По поведению казалось, что да.

Мы прошли пару коридоров, остановившись в том, где было меньше студентов. Кай безучастно привалился к стене и вскинул темную бровь.

– Слушаю.

– Что произошло во время того боя?

На его скулах тут же проступили желваки.

– Я ведь говорил тебе не задавать лишних вопросов, Зальцри.

– Ты понимаешь, что от этого зависит не только моя жизнь?

Его глаза потемнели. Да, я решил воспользоваться его интересом к своей сестре. Почему-то как только речь заходила о Ксивер, он начинал говорить.

– Почему ты думаешь, что мне не плевать на нее? Не хочу тебя расстраивать, но я обручен с Астрид.

Я улыбнулся.

– Правда?

Этот человек мог любить дочь Цирендор, но его нездоровый интерес к моей сестре был очевиден. Как только кто-то произносил в его присутствии имя Ксивер, взгляд Кая начинал путешествовать по помещению.

– Я отвечу на твой вопрос, только потому что мне надоело твое присутствие. – Он наклонил голову вбок и заглянул мне в глаза. Черт, даже я внутренне напрягался, когда он смотрел так. Словно видел саму душу. – Ты опасен для Альтинга. Если они узнают, что в академии есть ремалиец, отзеркаливающий способности, тебя заберут для изучения генетического кода. Потому что ни один человек не может вобрать в себя все ответвления гена Ремали. Такой организм бы попросту самоуничтожился.

Я сглотнул и недоуменно покачал головой.

– Как такое возможно? Разве Альтинг не должен быть в курсе, что их система снова дала сбой?

– Я не знаю, а даже если бы и знал, то не сказал бы ребенку Карателей. Следи за своей сестрой, Зальцри. У нее может проявиться такой же эфир. – Кай выдержал короткую паузу, словно о чем-то задумавшись. – Или нечто похуже.

Он развернулся и начал уходить, но я схватил его за руку. Кай развернулся с непроницаемым выражением лица. Иногда мне казалось, что он совершенно ничего не чувствует.

– Я вижу, как ты на нее смотришь. Хоть у меня нет оружия, чтобы пристрелить тебя, я провел несколько лет в бегах от правительства и в психбольнице, – предупредил я едва слышно. – Если ты причинишь ей боль, мне будет нечего терять. Я убью тебя голыми руками, Алькастер.

Он улыбнулся, но его глаза остались безжизненными.