– Мы знали, что наши гены здесь не при чем… – пробормотал я, обращаясь то ли к самому себе, то ли к девушке, стоящей за спиной, то ли к той, что не могла услышать меня уже несколько лет. – Тэтчер говорил, что дело только в Лире. У нас с Ксивер и Крэйтоном сильные эфиры, мы можем управлять всеми плеядами, нам подчиняются триады. Но только она – их прародитель.

Позади послышались шаги. Встав рядом, девушка посмотрела на куб.

– Иногда я слышу ее. Как будто нас связывает невидимая нить, по которой она передает мне послания, когда не может сделать этого в сознательном состоянии. Наверное, это какой-то побочный эффект того, что из меня буквально сделали ее двойника.

Я горько усмехнулся.

– Скорее наоборот.

– Как посмотреть, Кай. – Она покачала головой. – Мне на протяжении многих лет по крупицам отдавали ее жизнь, пока мама готовилась к пересадке ликвора. Ее тело, ее разум. Наука – очень опасная, но волшебная вещь. Я должна была умереть в шестнадцать, а в итоге дожила до тридцати только благодаря твоей сестре. И посмотри, как я выгляжу. – Ее плечи поникли. – Маме нужно было бросить затею вылечить меня, когда она только узнала мой диагноз.

– Я хотел убить тебя, – вырвалось из меня признание, оставившее кислый привкус на языке. Повернув к ней голову, пояснил: – Тогда, во время собрания. Я бы выстрелил, если бы ты не улыбнулась. Почему ты это сделала? Ты испугалась, но улыбнулась мне.

– Я просто была рада, что ты рядом с ней.

Мой взгляд долго изучал выражение ее лица. Я не заметил в словах девушки ни капли лжи. Ее белесые глаза застелила полупрозрачная пелена тоски, когда она смотрела на Лиру. Как будто чувствовала то же, что и я. Как будто сопереживала ей.

– Тебя зовут Каталина?

Светлая бровь в удивлении выгнулась.

– Как ты узнал?

– Пароль. KTLN. Ноль – твой идентификационный номер. Даже ваши имена созвучны, – покачал я головой, осознав это. – Лина и Лира. Это шутка какая-то?

– Наверное, просто судьба.

Я пару раз моргнул.

Что?

– Просто судьба сделала из моей сестры едва дышащее существо? Просто судьба издевалась над ней годами ради спасения незнакомого человека? Просто судьба забрала ее от родной семьи? От меня?

Мой голос сочился ядом всё сильнее с каждым словом.

– Нет, это, черт возьми, не судьба. Это два человека, один из которых гниет за свои грехи под землей, а твоя мать, – я вложил в последние слова всю свою ненависть, – будет следующей.

Развернувшись, я начал измерять помещение широкими шагами. Злость бурлила в глубине души, хладнокровие, которому я всегда придерживался, испарилось в мгновение ока.

Судьба.

Из меня вырвался смешок.

Чертова, мать ее, судьба!

– Vierzig, einundvierzig, zweiundvierzig…

Словно порыв успокаивающего ветра, в голове раздался голос Ксивер. Иногда она считала на немецком даже по ночам, чтобы отогнать от себя тени, которые, наверное, никогда не исчезнут полностью.

– Dreiundvierzig, vierundvierzig, fϋnfundvierzig…

Остановившись, я сделал глубокий вдох.

Времени осталось слишком мало. Мне нужно было принимать решение.

– Я не выбирала свою судьбу, – тихо продолжила Каталина. – Выбор сделали за меня, Кай. Ты не знаешь этого, но я всегда пыталась спасти Лиру. Каждый раз ей стирали память, поэтому она не помнила меня. Однако за это время она стала моим другом. Настоящим другом, о котором я не могла и мечтать.

Я вновь обратил взгляд к Лире. И мог поклясться, что если бы она была с нами, то стала бы всеми силами защищать Каталину. Она всегда была слишком добра к людям. Слишком любила желтый гелениум и лошадей.

– Что мне делать? – прошептал я в пустоту, пытаясь достучаться до нее. – Что, блядь, мне теперь делать, Лира?

Никогда – и я имею в виду действительно никогда – я не подниму руку на свою сестру. Я не смогу причинить ей вреда, но и оставить тысячи людей на растерзание Марлоу тоже не в силах. Должен быть другой способ обратить триад в людей и вернуть Лире контроль над утерянным сознанием.

– Мама годами работала над организмом Лиры, поэтому она невероятна сильна. Ее тело – настоящее оружие. Она буквально стала сверхчеловеком и…

Прервавшись, Каталина закашлялась и поднесла ко рту ладонь. Глупый орган в моей груди сжался, как только я увидел на ее тонких пальцах кровь.

– Когда твоя сестра впала в летаргический сон, – продолжила она, – мне стало совсем плохо. Я думала, что умру, но мамины помощники смогли даже в таком состоянии поддерживать нашу с Лирой связь. Она не мучилась, когда спала. В остальное же время… ей было тяжело. Очень.

Каждое слово резало по мне ножом.

– Когда они хотят сделать пересадку?

– Не знаю, но сейчас Лира нужна маме. Думаю, она хочет найти способ не убивать ее, как собиралась изначально, чтобы иметь рядом и живую дочь, и сверхсильного солдата. Поэтому у вас есть время, – с уверенностью добавила Каталина. – У тебя есть время что-нибудь придумать.

Как всегда. Как всегда именно мне нужно было что-то придумать. Только в этот раз я не знал, как выбраться из такого плачевного положения.

Сглотнув в горле ком, я спросил:

– Она что-то говорила обо мне?