Подвальные помещения представляли собой широкие залы, заставленные железными ящиками с символом ЦЭСа. Медикаменты, оружие, оборудование для опытов – корпорация растянула сети через весь мир, транспортируя грузы из одной точки в другую. Еще мой отец поддерживал связь с кластерами-союзниками, поэтому я знал, что после окончания войны с Трионой мне придется локально уничтожать остатки организации в других странах.

Но всему своё время. Сейчас у меня была иная цель.

Через пару минут я уже стоял у выхода в коридор, облаченный в экипировку миротворца. Сам мужчина лежал в отключке за ящиками. По моему лицу, за забралом белого металлического шлема, стекали бисеринки пота.

Я слишком долго поддерживал эфир.

Взмахом руки я отмотал время за минуту до взрыва и вышел в коридор. Меня снова пробрало это неприятное чувство – будто кто-то за мной наблюдал. Однако никто из проходящих мимо людей не обращал на меня внимания: каждый занимался своими делами, куда-то спешил, держал в руках кипы бумаг и встречал начало нового рабочего дня.

Мой взгляд незаметно изучал обстановку.

Люди в медицинских халатах. Один отряд миротворцев. Тихие разговоры.

Всё нормально.

Но что-то не давало мне покоя.

– Новый день – новые свершения, – раздался над головой механический женский голос. – Оглянитесь и вспомните, ради чего мы каждый день познаем науку. Идеальное, структурированное, гармоничное общество – вот к чему должен стремиться каждый из нас. Ведь эволюция…

– В наших руках, – в один голос закончили за ней ремалийцы.

Не хуже секты.

Вдруг в конце коридора мелькнуло знакомое лицо, и я неосознанно сбавил шаг. Черт возьми, я помнил эту женщину. Она присутствовала на собрании, когда убили Джакса.

Она состояла во главе ЦЭСа.

На размышление у меня было несколько секунд. Когда она свернула в пустой коридор, я последовал за ней и остановился на углу, делая вид, будто нахожусь на посту.

Около меня остановился мужчина. Он ответил на звонок и принялся с кем-то разговаривать. Слишком невовремя. Мое сердце участило ритм из-за пробежавшего по венам адреналина.

Уходи.

Послышался сигнал открытия дверей. Я незаметно повернул голову и увидел, что женщина входит в лабораторию.

Уходи, блядь.

Мужчина кому-то кивнул и двинулся дальше по коридору.

Достав из-под пояса пистолет, я спустил курок. Однако из звуков раздался только недоуменный вздох. Уже через мгновение я подхватил обмякшее тело женщины с транквилизирующим дротиком в шее и скрылся за одним из кубов, наполненных водой.

Людей в них больше не было.

Двери в лабораторию со щелчком закрылись. Некоторые работники обернулись и посмотрели на вошедшего, но, никого не увидев, вернулись к своим задачам. Я достал из кармана женщины проходную карточку и, оглядевшись, начал думать, что с ней делать. Не с карточкой, а с женщиной – к большому сожалению.

Придется использовать эфир.

Остановив время, я пошатнулся от усталости, но быстро пересек лабораторию и посадил Эванджелину – это имя было написано в карточке – за ее рабочее место.

Мой эфир работал так, что я мог сконцентрироваться на определенном человеке или отрывке пространства, поменяв временную ветку именно для него. Сейчас я вернул время Эванджелины до встречи со мной, когда она заходила в лабораторию, а остальных оставил в моменте, когда заморозил время. Такое вмешательство забирало больше сил, но в данный момент оно было намного действеннее.

Пустив по телу женщины ток, я огляделся. Наполненные водой кубы, мониторы с графиками, стопки документов…

Взгляд наткнулся на дверь с нужной мне надписью.

«Посторонним вход воспрещен. Секретный проект RML-55».

Времени оставалось мало: я чувствовал, как ускользает мой контроль. Когда распахнул ту самую дверь и ворвался внутрь, время вернулось на круги своя и Эванджелина открыла глаза.

Это оказалось сложнее, чем я думал.

Сморгнув с глаз пелену, я запечатал дверь силой Ремали и развернулся.

– Приятная встреча, мистер Алькастер, – встретил меня незнакомый голос.

– Не могу сказать того же.

Воспользовавшись тем, что миротворцы уже считали меня проигравшим, я бросился на них и совершил первый удар.

Мой кулак впечатался одному под ребра, отбросив его к стене. Со второй руки сорвалась молния. Кто-то навалился на меня со спины, но я совершил захват и выкрутил ему предплечье, заставив болезненно застонать.

Большую часть своей жизни я посвятил подготовке – физической, моральной, интеллектуальной. Я редко проводил время для себя, отдавая предпочтение тому, чтобы сделать разум и тело сильнее. Поэтому сейчас мои движения были отточенными и ловкими – даже, можно сказать, роботизированными.

Будь у меня хорошие родители, они бы гордились мной. Но у меня появились другие люди, которые делали это.

Один из миротворцев потянулся к рации, однако я выбил ее и оглушил его прикладом автомата. Другой бросился к дверям, чтобы позвать на помощь, только распластался на полу, когда я проскользил по бетону и сбил его с ног. Оседлав мужчину, я схватился за его шлем и несколько раз ударил об пол. Он затих, потеряв сознание.