— Клянусь, если соседи не сделают что-нибудь с этими проклятыми семенами тополя, я сама срублю дерево, — проворчала Вэл и встала. — Я собираюсь сделать небольшой перерыв. Не хочешь еще выпить?

Перерыв был ее способом сказать, что она должна сделать еще одну дорожку.

Я обернулась.

— Я присоединюсь к тебе.

На ее лице промелькнул интерес.

— Я думала, что у тебя мигрень.

Это оправдание было простым способом отказаться, не объясняя, что мой психотерапевт не одобряет наркотики. Я хотела выздороветь — оставить свои панические атаки позади, а не только маскировать их кайфом. Но когда этот телефонный звонок заполнил мой разум и подтолкнул меня к краю срыва, все, чего я хотела, это не бояться прошлого в темноте, хотя бы на мгновение.

— Наверное, так говорят, — прошептала я, — У пчелы есть жало и мед.

Мы все искали силы в жизни.

К сожалению, моя сила просто случайно оказалась на конце дорожки порошка.

🖤 🖤 🖤

В конце концов, я предпочла бы заблевать свои любимые ботинки Prada, чем смотреть, как Валентина «пробует свои силы» с Аллистером. Как будто он нуждался в еще большем внимании — у него уже было смущающее количество девушек, бросающихся на него. Но еще больше меня раздражало то, что он всегда был очарователен и уважителен с каждой из них, в то время как ко мне относился, как к щедрой порции рубленой печени.

Все это, казалось, кипело в моей голове, как кофейник с подгоревшим кофе, весь вечер, который я провела с Валентиной. Поэтому, естественно, когда Кристиан Аллистер появился на вечеринке в пентхаусе Туза, выглядя как мудак и влажный сон каждой девушки, я захлопнула дверь перед его носом. Я же говорила вам, кокаин делал меня храброй. Но, к сожалению, не сильнее; Кристиан легко удержал дверь открытой. И именно тогда он заметил, что я могу быть такой же испеченной, как брускетта Селии Абелли.

Не то чтобы я гордилась рецидивом — особенно потому, что беспокоилась, как сообщу об этом доктору Розамунде в понедельник,— но мне, конечно, было наплевать на мнение Аллистера по этому поводу. Наверное, следовало догадаться, что он все равно ответит. Он схватил меня за подбородок, заглянул в глаза и с отвращением оттолкнул.

И вот теперь я была здесь, кипя от гнева и злобы, которые он легко вызывал во мне.

Я поправила одну из своих дорожек перед зеркалом в ванной, повторяя каждое итальянское ругательство, которое знала в уме. Глубоко вздохнула.

Он был там, вежливый, как всегда. Откуда он достал этот шарм, я никогда не узнаю. Валентина не теряла времени даром, подплывая к нему и смеясь над каждым его словом. Ради Бога, этот мужчина даже не был смешон.

— Джианна, — позвала Валентина. — Иди сюда! Кристиан как раз рассказывал мне самую забавную историю.

Я нахмурилась, не останавливаясь на пути к мини-бару.

— Кто?

Она запнулась, глядя на Кристиана, который стоял рядом с ней и, казалось, не выказывал никакого смущения по поводу моего пренебрежения. А потом она надулась.

— Кристиан, скажи ей, чтобы она перестала грубить.

Его холодные глаза смотрели на меня, когда он ответил ей.

— Конечно. О ком ты говоришь?

С тех пор как он явился, мы играли в одну из моих любимых игр: притворялись, что другого не существует. Хотя, по правде говоря, я бы предпочла, чтобы его здесь вообще не было. Его присутствие создавало это острое ощущение под моей кожей, будто я просто ждала, когда другой ботинок упадет.

— Что происходит между тобой и Аллистером? — спросил Лука, вторгаясь в мое пространство возле мини-бара.

— Апатия, — ответила я, потягивая текилу Рассвет.

— Он коснулся твоего лица.

— Это называется отсутствием границ, Лука. То, что знакомо большинству мужчин в Нью-Йорке.

Я многозначительно посмотрела на два сантиметра пространства между нами. От меня не ускользнула ирония того, что отсутствие границ всегда подходило мне, когда дело касалось Кристиана, лучше, чем когда-либо ему. Какое досадное осознание.

— Мне это не нравится. Ты не принадлежишь ему, чтобы к тебе прикасаться.

— Ох, как мило с твоей стороны защищать мою честь, Лука.

Он схватил меня за запястье, прежде чем я успела уйти.

— Я защищаю не твою честь, а Ричарда. Он капо и заслуживает уважения.

— Досада. — я надулась, отдергивая запястье. — Я думала, что вижу в тебе частичку души.

Лука ушел, как обычно, не сказав ни слова на прощание, а потом я погрузилась в разговор, двигаясь по комнате, как светская бабочка с проблемой беспокойства.