Ее молчаливый ответ не был важен, потому что в нем не было намека на «подчинение», «рабство» или «анал». Взгляд Милы усилился, прежде чем она подчинилась и пошла к передней части дома.

Надя: «Ты игнорируешь меня, потому что ревнуешь?»

Я провел большим пальцем по подбородку, не зная, каково это, но я импровизировал.

Я: «Пылаю от злости. Я едва могу говорить».

Надя: «Придурок».

Я: «Я занят. Прекрати мне писать».

Надя: «Занят чем?»

Я: 👅

Надя: «АААА!»

Я сел за свой стол и попытался собраться с мыслями, прежде чем отправиться на завтрак. Мой взгляд упал на книгу на столе, и я взял ее. «Потерянный рай», в котором Бог победил, а Дьявол проиграл. Появилась легкая улыбка. Я должен заставить Милу читать мне это, пока я трахаю ее.

Я смотрела, как Ронан наливает молоко в свою тарелку с фруктовыми хлопьями. Не знала, что было более странным: тот факт, что он действительно импортировал Американский продукт, или вид его убийственных татуированных пальцев, поднимающих ложку радужных хлопьев ко рту.

Продолжая смотреть на него, его взгляд поднимается на мой, очаровательная бровь изгибается, а затем раздается оживленный хруст хлопьев и зубов. Зрелище обезоруживало, наполняя желудок ядром юмора, а губы покалывает при воспоминании о его губах на них.

— Кошечка проглотила свой язык, kotyonok?

Я изображаю апатию от этой нелепой идиомы, но внутри, нервная энергия вибрирует под кожей, вспыхивая между вчерашнем унижением и жаром, слишком знакомым для того, что я когда-то испытывала к нему.

— У меня болит голова, — лгу я.

— Хочешь знать, какое лучшее средство я нашел для этого?

— Жертвоприношение детей?

— Хороший секс.

Я знала, что это произойдет, но его грубые слова все еще текут по моим венам, как кипяток.

— Не уверена, где я найду это здесь, так что, пожалуйста, укажи мне правильное направление.

— Мы не поговорим о том, как ты вчера терлась о мой член?

Румянец омыл мою шею, но я все же умудрилась ответить.

— Нет.

— Кстати, пятерка с плюсом по креативности.

— Спасибо.

Он усмехнулся, и после того, как мягкий смех заполнил углы комнаты, он подтолкнул коробку хлопьев и миндальное молоко ко мне.

— Я не голодна, — произношу я.

Его глаза сузились.

— Ешь.

Я пристально посмотрела на него секунду, но, зная, что это не та битва, которую я хотела бы начать, я согласилась и налила себе в тарелку, игнорируя глупое ощущение, которое возникло при мысли, что он все еще достаточно заботится, заставляя меня есть. Мое сердце должно быть предано.

Расстроенная всеми этими чувствами, я решила сделать самый минимум и перебирать сухие хлопья пальцами, съедая по одному кусочку за раз и как можно медленнее. Выдержав его раздраженный взгляд, я положила один кусочек фруктовых хлопьев в рот с дерзким хрустом.

Не знала, хочет ли он улыбнуться или убить меня.

— Последний человек, который испытывал меня так, как это делаешь ты, плавает в Москве реке, разделённый на семь частей.

Кусочек хлопьев застрял у меня в горле, но я отказалась кашлять или отводить взгляд. Даже став свидетелем убийств Ронана, я иногда забывала, что он за человек. Возможно, мой взгляд был искажен побочными эффектами плена или его улыбкой, смехом и красивым лицом. Хотя в глубине души я знала, что это не так.

Я с трудом проглотила и отправила в рот еще одну.

— Наверное, я самовлюбленная, значит, я не мужчина.

— То, что ты девушка, не имеет к этому никакого отношения.

Детские воспоминания о подруге моего отца всплыли на поверхность, и я оторвала от него взгляд, внезапно почувствовав напряжение в груди.

— Я не хочу особого отношения. — Я этого не заслуживаю. — Ты должен относиться ко мне, как к любому другому, кто смотрит на тебя неправильно.

— Я нахожу твой менталитет жертвенного ягненка отвратительным.

— Уверена, что тебе трудно смириться с бескорыстием, — сказала я понимающе.

— Думаешь, что ты все понимаешь, не так ли?

— Харизматичный гангстер, который в душе интроверт? Сексуальное отклонение? Злодей с печальным прошлым, которому я отказываюсь сочувствовать? Да, да, да. Если бы ты был предметом на моих экзаменах, я бы сдала.

В его глазах промелькнул намек на смех.

— Понятия не имею, откуда у тебя это дерьмо.

Но я никогда не говорила ему, что всегда была немного интровертом.

— Там, откуда я родом, ты либо тонешь, либо плывешь. Я поплыл. — его голос затянул меня в свою паутину, сплетенную демоном, и такую же сильную, как его узлы. — Не можешь сказать то же самое?