Ронан стоял перед черной машиной, припаркованной у обочины. Одетый в Oxxford. Руки в карманах. Его волосы отливали синевой в лучах солнца Майами. Хотя свет не коснулся его глаз, обрамленных темными ресницами. Они называли его Дьявол, но над его головой мог бы быть нимб, столь же совершенный, каким он казался мне сейчас.

Волны бились о скалы, но звук не был одиноким… не с этим человеком на той же стороне Атлантики. Эти мультяшные сердечки слились в одно и вырвались из моей груди.

Я даже не подумала.

Я пробежала через двор и прыгнула в его объятия, обхватив ногами его талию, а руками шею. Ему пришлось сделать шаг назад, чтобы сохранить равновесие.

Он грубо усмехнулся.

— Я не ожидал такого ответа. Я даже репетировал и все такое.

Я прижалась лицом к его шее, все мое тело тряслось. Он был таким правильным, таким теплым, таким успокаивающим, что у меня защипало глаза. Слезы текли по щекам, удовлетворение в груди раздувалось, как воздушный шарик.

— Дерьмо, — прохрипел он, его рука дрожала, когда он скользнул в мои волосы и обнял меня за затылок. — Ya skuchal po tebe.^[140]

— Ya tozhe skuchala po tebe^[141], — выдохнула я сквозь слезы.

Я почувствовала его улыбку, когда он зарылся лицом в мои волосы.

— Твой русский стал лучше.

— Я занималась.

Надеясь. Мечтая.

Ронан отстранился, чтобы увидеть мое лицо, и вытер несколько слез, пока я цеплялась за него, отказываясь когда-либо отпускать.

— Это поможет, — грубо сказал он.

— Почему? — спросила я, мои слезы утихли.

— Потому что ты поедешь со мной домой.

Я приподняла бровь.

— Как твоя пленница?

Этот злодейский взгляд, так похожий на него, коснулся его глаз, а затем он произнес три слова, от которых мое сердце замерло.

— Kak moya zhena.^[142]

Я смотрела на него в течение нескольких секунд, как горение мыслей и чувств захлестнуло меня. Я соскользнула вниз по его телу, чтобы достичь твердой земли, и сделала шаг назад, чтобы подумать, глядя куда угодно, но только не на Ронана. Судя по всему, это был Альберт, сидевший за рулем машины. Я подумала, не сошел ли его босс с ума. Сидя рядом со мной, Харс слегка подтолкнул меня локтем в бок.

— Вау, — наконец выдавила я, снова переводя взгляд на Ронана. — Это огромный скачок. Обычно идет пленница, слуга, презираемая знакомая, соблазнённая любовница…

— Все это звучит великолепно, — прервал он меня, — Но у меня было четыре месяца, — его глаза потемнели, будто время было хуже, чем тюрьма, — Чтобы подумать об этом, и я знаю, чего хочу.

— И ты хочешь жену, — медленно произнесла я.

— Я мог бы купить жену по каталогу, если бы захотел, — резко ответил он. — Я хочу тебя. И если я не могу взять тебя в плен, я хочу следующего лучшего.

Смех застрял у меня в горле, потому что… ну, я не думала, что мне сделают такое предложение. Хотя это, конечно, лучше, чем предложение, которое, как я знала, сделал бы Картер.

— То есть жена, — сказала я, будто понимая его настроение.

— Da. Здесь задействованы юридические связи.

— Ах. Теперь я понимаю. — я рассмеялась. — Значит, как твоя теоретическая жена, я могу свободно передвигаться по дому?

Его глаза сузились.

— Никаких «теоретически» об этом.

— Хорошо, но я хочу знать, как это будет работать. Могу я смотреть телевизор, или сначала я должна спрашивать тебя?

Он усмехнулся.

— Очевидно, у тебя какая-то травма, с которой тебе нужно разобраться.

— Вини себя за это, — я сглотнула. — Я не знаю об этом, хотя… это безумие, Ронан.

Он схватил меня за горло и приподнял мою голову, встречаясь со мной взглядом.

— Ty svela menya s uma. I teper tebye nuzhno razbiratsa s posledstviyami.^[143]

Он воспользовался тем же предлогом, что и я когда-то, так что я даже не могла пожаловаться. Мне так нравилось слышать Русский из его уст, что у меня все внутри таяло, но сейчас я не могла отвлекаться. Мне нужно было подумать.

— По-английски.

— Nyet. Я не могу сказать это по-английски.

В его взгляде вспыхнул конфликт, словно это нелегко для него озвучить.

— Сказать что?

Огонь, смятение, правда в его глазах все это сказало мне, и мое сердце замерло в груди.

Я провела большим пальцем по шраму на его нижней губе.

— Ya lyublyu tebya…^[144] эти слова?

Потом я поняла, что он, вероятно, никогда их не произносил. Я даже готова была поспорить, что он никогда их не слышал. От осознания этого у меня сжалось сердце.

— Ya lyublyu tebya… — тихо сказала я. — Так сильно.

Его хватка на моей руке немного усилилась, в то время как мои ласки по его губам стали мягче. Я не нуждалась в его словах. Не хотела, чтобы он чувствовал, что должен сказать что-то, что ему некомфортно говорить.

— Ты не должен говорить мне, чего не хочешь…

— Блядь, женщина.