Она долго смотрела на меня, потом сосредоточенно всмотрелась в шар. Склонила голову набок. Дыма не появилось, как это было в прошлый раз. У нее, вероятно, не было времени подготовить свои салонные трюки, так как я пришла неожиданно.

Подняв голову, она взяла сигарету и невозмутимо произнесла:

— Ты беременна.

Я сухо посмотрела на нее.

— Если бы я была беременна, мой живот сейчас был бы размером с баскетбольный мяч.

Она поджала губы.

— Это может быть маленький ребенок.

— Нет.

Ребенок Ронана? Да, конечно.

— Заслуживает внимания, — пожала она плечами. И отодвинула хрустальный шар в сторону. — Сейчас я мало что вижу, так что давай попробуем карты.

Я не знала, почему я все еще здесь, кроме того факта, что я хотела, чтобы она работала для мучений, которые она причинила мне.

Мадам Ричи смотрела на карты Таро, сигарета свисала с ее губ.

— Так что ты хочешь знать?

Дежавю на стероидах скользнуло по коже, как электричество, поднимая волосы на затылке. Она спросила меня об этом шесть лет назад. Хотя вместо того, чтобы ответить на мой вопрос чем-то законным, она дала мне утомительный ответ о поиске мужчины. Я решила спросить то же самое еще раз.

— Я хочу знать, какова моя цель в жизни.

Она приподняла бровь, будто вопрос показался ей совершенно невыразительным, взяла карту из верхней части колоды и положила ее лицевой стороной вверх на стол.

Я уставилась на неё, чувствуя, как мой живот опускается. Сигаретный дым мадам Ричи кружил над картой, в ее голосе слышалась легкая насмешка.

— Ну… это интересно. — я спокойно поднялась на ноги и направилась к двери. — Это будет стоить пятьдесят долларов, — крикнула она мне вслед.

Я поехала на такси, чтобы забрать Хаоса по пути к причалу. Волосы Сидни торчали во все стороны, когда она спокойно сказала:

— Может, это не лучшее место для него.

Хаос сел рядом со мной, ведя себя как можно более невинно, но у одной из кошек, бросивших на него взгляд, не хватало пучка шерсти.

Я рассыпалась в извинениях, чувствуя себя ужасно из-за того, что оставила Хаоса с Сидни. Хотя я знала, что в приюте ему не поздоровится. Я понятия не имела, что с ним делать в следующий раз, когда мне придется уехать, но у меня было две недели, чтобы подумать об этом до моей следующей международной съемки на Ямайке.

По дороге к Причалу я думала о мадам Ричи и ее дурацкой карте таро. Я мысленно попыталась прикинуть шансы на то, что она вытянет эту карту. Представляла себе всевозможные сумасшедшие идеи — словно она годами наблюдала за мной из-за деревьев, а потом разыграла Дьявола, чтобы выбить меня из колеи.

Расстроенная своими размышлениями, я выдохнула и сказала, что это просто совпадение. Странное совпадение… но я отказывалась думать об этом снова.

Мы с Хаосом стояли перед домом моего детства. Я не была в восторге от того, что снова здесь, хотя мне нужно было захватить важные вещи — например, мой диплом средней школы, свидетельство о рождении, другие награды, которыми я гордилась… и, возможно, несколько пар обуви.

Когда мы вошли через парадную дверь, было ясно, что электричество отключили. Никакого света. Никакой воды. И самое худшее — никакого кондиционера. Дом излучал тепло под жарким летним солнцем.

Я достала из сумки бутылку с водой и налила в миску Хаосу. Тяжело дыша, он плюхнулся на прохладный каменный пол, не привыкший к высокой температуре Майами.

Найдя картонную коробку, я вытряхнула из нее бумаги и наполнила их всем, что хотела сохранить. Закончив, я спустилась по лестнице и сказала Хаосу:

— Можешь искупаться, чтобы остыть.

Как будто поняв эти слова, он вскочил, виляя хвостом.

Толкая коробку в руках, чтобы открыть дверь, я размышляла вслух:

— Может, нам стоит перебраться на Север, где попрохладнее. Что насчет Нью-Йорка?

На Хаоса это не произвело впечатления.

— В Чикаго? — спросила я его, закрывая за нами дверь. — Или в Аспен?

— Что насчет Москвы?

Знакомый русский акцент скользнул вниз по моей спине и потряс сердце.

Коробка выскользнула из пальцев. Предметы внутри вывалились на тротуар, но я могла сосредоточиться только на присутствии позади меня. Пульс стучал у меня в горле. Это не мог быть он — не здесь, на Причале, где я смотрела через океан на Россию, мечтая о чем-то, о существовании чего еще не знала.

Затаив дыхание, я обернулась.