Двадцать минут спустя я надела спортивный купальник и стояла на террасе, откуда открывался прекрасный вид на океан.

Щелчок… Щелчок… Ворчание.

— Нам нужна сексуальность, — отрезал Карлос. — А не «я берегу себя для брака».

Ладно… минуту назад я была «распутной». Не говоря уже о том, что трудно чувствовать себя сексуальной с молочными усами, держащими пачку миндального молока.

Щелчок.

— Нет, нет, нет, — Карлос потер виски. — Пожалуйста, скажи мне, что у тебя был секс.

Иногда я сомневалась в этой карьере, но в целом мне нравилось продвигать свой веганский образ жизни, и что значительный доход давал мне возможность действительно изменить что-то.

— Да, у меня был секс.

Несколько раз.

— Хороший секс?

— Да. — жар подступил к моей шее, потому что я знала, к чему он клонит, и мне действительно не хотелось туда идти. — Но могу я задать вопрос?

— Нет.

Я все равно спросила.

— Почему реклама миндального молока должна быть сексуальной?

Он раздраженно вздохнул.

— Секс продается, дорогая.

— Я просто думаю о здешних детях… разве они не захотели бы отправиться своих родителей в магазин купить это молоко, если бы я выглядела счастливой, выпивая его, а не хорошо… возбужденной?

Карлос бросил на меня сухой взгляд.

— Тебе повезло, что ты идеально выглядишь для этой съемки. Или я так быстро вышвырну тебя с этой террасы.

Я вздохнула.

— А теперь подумай о лучшем сексе, который у тебя когда-либо был.

Уф.

Глубоко вздохнув, я закрыла глаза и подумала о татуированных руках рядом с моими на стене душа. Подумала о губах Ронана на моей шее и его полноте внутри меня. О руке, у меня в горле. Vse moyе.^[139] То, как он держал меня. Как он пах и был на вкус. Я вспомнила. И это ударило меня волной жара, которая прошла через меня.

Я открыла глаза.

Щелчок.

На террасе воцарилась тишина, а меня охватила тоска. Я надеялась, что Карлос что-то скажет, потому что мне вдруг расхотелось здесь оставаться.

— Вау, девочка… — пробормотал Карлос. — Мы определенно получили это. Но теперь мы все хотим услышать историю.

Все уставились на меня, в то время как сердце медленно разрывалось пополам. Я уронила пачку молока и пошла прочь. Схватив сумку, я вышла из студии и с трудом вдохнула свежий воздух, направляясь к маленькой вилле, которую сняла на два дня.

Мне хотелось, чтобы Хаос был со мной, но какие-то нелепые законы о карантине домашних животных положили конец этой идее, поэтому он остался с Сидни, которая все еще добровольно работала со мной в приюте для бездомных. И я очень надеялась, что Хаос не съел одну из ее кошек. Я уже собиралась позвонить ей, когда в сумочке зазвонил телефон. Я его откопала.

Папа: «Дом в Майами выставляется на продажу. Если есть что-то, что ты хочешь сохранить, ты должна забрать свои вещи к следующей неделе».

Это первое общение отцом с тех пор, как он вышел из больницы. Я имела это в виду, говоря, что мы не должны поддерживать отношения. Эти отношения всегда приводили меня скорее к падению, чем к подъему, и эти четыре месяца без его присутствия сняли огромный груз с плеч. Это было правильное решение. Независимо от того, кем была моя мама как личность, я никогда больше не смогу смотреть на своего отца, не видя ее безжизненного тела.

Я: «ОК».

* * *

На следующее утро я улетела домой в Майами.

Я сняла квартиру в центре города, но еще не успела обставить ее чем-то большим, чем обычным матрасом. Я знала, что не останусь в Майами, но еще не была уверена, где мое место.

В глубине души я знала где.

За последние четыре месяца у меня было много времени на размышления, и теперь я точно знала, где мое место и чего я хочу. Хотя я не слышала ни слова от Ронана с момента его последней записки. Неуверенность вклинилась в мою грудь вместе с уверенностью, что он больше не испытывает тех же чувств и что, возможно, это действительно был proshchay.

Я бы предпочла жить с небольшой надеждой, чем с полным отказом.

В аэропорту меня встретил таксист, и я вручила ему адрес дома Сидни, чувствуя, как меня охватывает тревога. Вчера Сидни сказала мне по телефону, что все в полном порядке, но в ее голосе слышались нервные нотки и шипение на заднем плане. Мне определенно нужно было найти лучшее место для Хаоса, когда меня не будет.

Рассеянно глядя в окно, вид снаружи поднял волосы на руках, и я выпалила:

— Остановите здесь.

Таксист подумал, что я сошла с ума, бросив на меня взгляд через зеркало заднего вида, но остановился на обочине и выпустил меня, когда я сунула ему в руку немного наличных.