Она широко улыбнулась, спрыгнула с кровати и бросилась в объятия отца. Он поднял ее, и она поцеловала его в щеку.

— Я люблю тебя, папа.

Его взгляд смягчился.

— Я тоже люблю тебя, malen’kaya volchitsa.^[120]

Когда он повернулся, чтобы уйти, Кэт обняла его за плечи и сказала:

— И фруктовые хлопья. Это сделало бы меня такой счастливой, папа!

По влюбленному выражению лица Кристиана было ясно, что в блинах его дочери будет шоколад и радужные хлопья, будь то ад или высокая вода.

Ронан уронил голову на спинку кровати и усмехнулся — я могла только предположить — как сильно его брата выпороли. Кристиан мрачно посмотрел на него, потом на меня, потом снова на брата. Глаза Ронана сузились. Едва заметная улыбка тронула губы Кристиана, и он вынес Кэт из комнаты.

Их отсутствие оставило грызущую дыру в груди. Я подумала о своем отце и о том, что его любовь никогда не была такой глубокой, как то, что я только что увидела в глазах Кристиана. Я могла сосчитать по пальцам одной руки, сколько раз он говорил мне, что любит меня; я жаждала его внимания и редко получала даже объятия. Чувство вины росло в моей груди из-за таких мыслей. Папа жертвовал собой ради меня; разве это не было самым сильным выражением любви?

И все же меня терзала тоска по той выразительной любви, которой у меня никогда не было, и что скоро она будет потеряна для меня навсегда.

— Ронан, — сказала я с беспокойством. — Я хочу поговорить с отцом.

Держа телефон в руке, он бросил на меня взгляд. Блеск в его глазах был непоколебимым.

— Нет.

Я судорожно сглотнула.

— Пожалуйста… я могу больше не увидеть его в ближайшее время, и мне действительно это нужно. Мне действительно нужно с ним поговорить.

Он посмотрел на меня с минуту, затем потянулся к тумбочке, вытащил мой телефон и протянул его мне.

— Поставь на громкую связь.

Я вздохнула с облегчением.

— Хорошо.

Когда я дрожащими руками включила телефон, на меня обрушилось множество сообщений. Большинство от Картера. Много от Картера. Этот человек почти не обращал на меня внимания, если только мы не были на обязательном свидании. Мне стало интересно, не попал ли он в беду от отца за то, что позволил своей почти невесте исчезнуть с лица земли.

Найдя папин телефон, я поколебалась, прежде чем нажать кнопку «Позвонить» и включить громкую связь. Я положила телефон на бедро, мой желудок бурлил с каждым пронзительным гудком. Потом они остановились.

— Алексей.

У меня перехватило горло.

— Папа.

Он вздохнул с облегчением.

— Мила…

По моей щеке скатилась слеза. Краем глаза я заметила, как Ронан встал и подошел к окну.

— Привет, папа.

Я не знала, что еще сказать и почему это было так неловко.

— Как ты?

— Я в порядке.

Просто в постели своего врага по доброй воле. Чувство вины разгоралось у меня внутри.

— Ты действительно в порядке? Или говоришь это только потому, что этот ублюдок подслушивает?

Моя кожа покрылась мурашками от оскорбления, требование защитить Ронана поднялось в горле, но я не знала, какую роль здесь играть. Слишком много враждебности окутывало комнату, будто одно неверное слово могло заставить ее взорваться.

— Он здесь и слушает. Но клянусь, я в порядке.

Я практически слышала, как крутятся шестеренки в голове отца, удивляясь, почему Ронан позволил мне поговорить с ним. Этот телефонный звонок не принесет Ронану никакой пользы. Папа, должно быть, поверил мне, потому что сказал:

— Khorosho^[121]. Мила, нам нужно кое-что обсудить. То, что касается тебя после моего ухода.

Еще одна слеза скатилась по щеке.

— Хорошо.

— Ты должна выйти замуж за Картера, ангел.

Плечо Ронана напряглось, и он повернулся ко мне лицом, но… Я не могла найти в себе мужества взглянуть на него.

— Я знаю, что он не был твоим первым выбором…

— Он никогда не был моим выбором, — ответила я, впервые в жизни оборвав отца.

Я услышала, как он заскрежетал зубами.

— То, что ты хочешь, сейчас не имеет значения. Что важно, так это держать тебя в безопасности.

— Как Картер мог так поступить? Он профессиональный Плейбой.

Ронан расхаживал по комнате, с каждым шагом заставляя меня все больше нервничать.

— Отец Картера занимает очень влиятельное положение в Майами. Вот почему я с самого начала поощрял эту помолвку. Он был бы уже высечен в камне, если бы ты не улетела в Москву и прямо в лапы Дьявола.

Его голос стал тише, что означало, что он внутренне кипел.