Когда мой взгляд опустился вниз, я остановилась.

Вода была розовой.

Он смывал кровь с рук.

— Хороший день на работе? — мой тон был сладким и саркастичным.

Он бросил на меня веселый взгляд.

— И посмотри, как хорошо ты играешь роль жены. Начинаю думать, что со мной обошлись несправедливо.

Я проследила за его взглядом и увидела Адриану, сидящую на полу, скрестив ноги в углу, и играющую в какую-то игру на своем телефоне. По крайней мере, она была одета подобающим образом — в желтое короткое платье и туфли на плоской подошве. Чтобы заставить ее ходить на каблуках, необходим шантаж.

Из-за низкой стены, отделявшей кухню от гостиной, доносился звук телевизора, и я представила, как Бенито устроился на диване, как всегда положив руки на спинку. На заднем плане моя мама визжала о том, какой большой душ.

Я склонила голову набок.

— Думаю, мы гораздо лучше справляемся с ролью fratello и sorella^[18], не так ли?

Он облизал губы, задумчиво провел зубами по нижней губе, но, похоже, думал совсем не о том.

Бабочки взлетели.

— Как скажешь, Елена.

— Да, Туз.

Он вытер руки и бросил полотенце на стойку. Мужчина, чтобы не вещать полотенце обратно.

— Ты читала обо мне?

— Возможно. — я приподняла плечо. — Но никто не знает, почему тебя называют Тузом. Можно ли убить человека игральной картой?

Это его позабавило.

— Почему это должно быть связано с убийством? Может, я просто чертовски хорош в картах.

Я приподняла бровь.

— А ты хорош?

Мое сердце забилось быстрее, когда он подошел ко мне, потому что это было больше похоже на преследование, чем на что-либо другое.

— Я хорош.

Его выражение лица намекало на мрачное веселье, будто он знал чего-то, чего не знала я. Он шагнул в метре от меня, положил руку на холодильник над моей головой, а затем наклонился, пока я не могла видеть ничего, кроме него.

Я затаила дыхание.

Его взгляд был задумчивым, словно он задавался вопросом, может ли доверить мне свои секреты, хочет ли этого.

— Ты мало читала обо мне, — догадался он.

Я отрицательно покачала головой.

Он провел большим пальцем по моему подбородку, прямо под нижней губой и вниз по маленькому углублению.

— Первого человека, которого я убил, я засунул ему в глотку Туз Пик.

Я сглотнула, когда он сделал шаг назад и отошел от меня.

— С тех пор это имя всегда со мной.

♠️ ♠️ ♠️

— Что насчет неё?

— Горькая и бисексуальна, — вежливо ответила Адриана, делая глоток вина со своего места рядом со мной на островке.

— Откуда ты знаешь, что она бисексуалка? — спросила я.

— Она пялилась на сиськи Джианны и Бенито.

Я сделала паузу.

— Ну, ее грудь немного отвлекает.

Моя сестра наклонила голову, рассматривая грудь Джианны.

— Да, пожалуй, ты права.

В пентхаусе находилось около двадцати человек клана Руссо, которых я едва знала. Женщины стояли в углу, разговаривая между собой, и меньше всего мне хотелось вести светскую беседу. Адриане следовало бы познакомиться с ними поближе, но она никогда ничего не делала по правилам.

Папа разговаривал с Нико, который только что вышел из своей комнаты, приняв душ и переодевшись в черный костюм. Мамина улыбка была фальшивой — она плохо притворялась, что интересуется разговором тети Николаса. И мы с Адрианой сидели здесь, играя в игру, где судили о людях по двум словам, только потому, что мама забрала телефон моей сестры — и, следовательно, Angry Birds^[19] — и накричала на неё, чтобы она поднялась с пола.

До сих пор Адриана думала, что все выглядят озлобленными и имеют какую-то тайную сексуальность. Я не думала, что она полностью отдается этой игре.

Она все ещё не поделилась со мной, почему была так расстроена прошлой ночью, и это могло означать две вещи: она немного подумала и решила, что все не так уж плохо, как она изначально считала; или, что меня беспокоило — она решила не слушать его требования. Как Николас справится с этим? Мой желудок сжался.

— Твоя очередь, — сказала Адриана, теребя этикетку на моей пустой винной бутылке.

В этот момент дверь распахнулась и стон сорвался с моих губ:

— Почему?

Тони стоял по другую сторону двери вместе с Дженни. Ее светлые волосы были распущены, платье было обтягивающим и темно-синим, такого же цвета, как и ее глаза, когда они оказались на нас.

— О боже, привет! Я уже целую вечность тебя не видела!

Адриана закатила глаза. Она ненавидела фальшивые приветствия, вернее, просто приветствия в целом. Это тоже не было моим любимым, но я понимала фальшь лучше, чем кто-либо.