Темные волосы, пронзительно-голубые глаза с мягкими, но угловатыми чертами, которые были воплощением мужского магнетизма. Но в нем было что-то холодное. Возможно, дело было в том, как его часы сидели на запястье, какой прямой был галстук, как отглажен костюм и как уверенно он держался. Этот мужчина перфекционист — я бы поставила на это деньги. Когда он улыбнулся, холодный взгляд преобразился в обаяние, если не сказать в безразличие. Он был так невероятно красив, что я почувствовала, как румянец заливает мои щеки.

— Мне следовало прийти немного раньше и потренироваться с тобой. Похоже, ты решила дать своему кузену шанс заработать, — сказал он.

Колеса в моей голове завертелись. Этот человек был очарователен, обладал культурным, если не слегка бесцеремонным тоном и был настоящим Адонисом.

Я застенчиво улыбнулась.

— Ну, Кристиан, я бегаю в восемь утра.

Это было приглашение, и, как ни странно, папа даже не моргнул. Выражение его лица оставалось умиротворенным. Я не была уверена, хорошо это или плохо.

Кристиан рассмеялся, проведя большим пальцем правой руки по часам на левой.

— Я буду иметь это в виду. — его взгляд потеплел, оставаясь отрешенным. — Было очень приятно познакомиться, Елена.

Папа что-то сказал, но шестеренки крутились у меня в голове слишком громко, чтобы расслышать. Когда Кристиан и мой отец направились внутрь, я повернулась, смотря им вслед.

Кристиан собирался погасить пламя, которое я держала для Николаса.

Он был первым интригующим мужчиной, которого я встретила после жениха моей сестры, и собиралась сделать все возможное, чтобы узнать его получше. Надеюсь, моя влюбленность передастся как плохая сделка — что было бы, если бы эта опасная перфекционистская атмосфера была чем-то, что можно было бы сделать.

Бросив взгляд туда, где стоял Николас, мое внимание остановилось на нем, поняв, что он все еще здесь.

Он бросил на меня самый грубый взгляд, который я когда-либо видела, и для него это что-то значило.

— С каких это пор ты бегаешь каждое утро?

Как он узнал, что не всегда?

Я моргнула.

— С этого момента.

Его челюсть дернулась, и он бросил темный взгляд в сторону, прежде чем сфокусировать его на мне. Я поняла, что это манера Николаса Руссо закатывать глаза от отвращения.

В чем, черт возьми, его проблема?

— Он полицейский.

Я не смогла удержаться, чтобы не сморщить носик.

Ну, не идеально, но я предполагала, что смогу поработать с ним. Он не был похож на копа, и обычно я это видела. Даже когда они были продажными, они все равно не вписывались. Возможно, он из ФБР. Он никак не мог быть уличным копом. Они никогда не приходили в дом, и тот факт, что Кристиан здесь, должно быть, означало, что он был заметен и не боялся быть замеченным любым наблюдением. Только темная сторона мира знала, насколько коррумпировано правительство. Возможно, именно поэтому я так интересовалась политикой — моя жизнь уже была погружена в нее.

Через мгновение я приподняла плечо.

— Хорошо.

Его взгляд сверкнул.

— Держись от него подальше.

Я замолчала, не понимая его внезапного гнева. Возможно, это из-за вчерашнего вечера. Неужели он так разозлился из-за инцидента с телефоном?

— Я не говорила Тони о фотографии, Николас.

— Я знаю, — сказал он с жаром. — Я сказал.

Мои глаза сузились.

— Зачем ты это сделал?

— Хотел выбить дерьмо из твоего брата.

Я моргнула, не ожидая такого откровенного ответа, а затем издала смешок.

— Ну что, все прошло хорошо, как ты надеялся?

— Нет. — слово было темным, полным смысла и подчеркнутым чем-то магнетическим, что покалывало у меня в груди. Он посмотрел на мою руку, лежащую рядом, а потом снова на меня. — Не очень-то ты верна, не так ли?

Я была ошеломлена, хотя и не понимала, что происходит.

— Что ты хочешь этим сказать?

Вместо ответа он оттолкнулся от колонны и провел рукой по галстуку.

— Он не гребаный итальянец. У тебя с ним нет никаких шансов.

Опять вернулись к Кристиану, да?

Николас сделал шаг к открытой входной двери, очевидно, закончив разговор.

Мой папа, казалось, не возражал против того, что я сказала Кристиану. Почему Николас придавал этому такое большое значение? Разочарование росло в моей груди, и слова сорвались с моих губ прежде, чем я смогла остановить их.

— Кто сказал, что я думаю о браке?

Он остановился, его темный взгляд практически атаковал меня.

Неправильные слова.

— Клянусь Богом, Елена, если я узнаю, что ты позволила какому-то мужчине прикоснуться к себе, я пришлю тебе его руки в коробке.

Я сглотнула.

— Я. Черт Возьми. Не. Блефую.

Он захлопнул за собой дверь.

ЕЛЕНА

В жизни наступает момент, когда вы знаете, что то, что вы хотите сделать, неправильно, и вы должны решить, избегать ли искушения или совершить.

Я все равно это сделала.