Я почувствовала движение в воздухе, мой желудок сжался, когда кровь побежала по венам. Я знала, что все это неправильно. Почему я не доверяла своему суждению? Прежде чем я успела что-либо остановить, его рука обвилась вокруг моей талии, удерживая мои руки прижатыми к бокам, в то время как холод ножа задел мое горло.

Я застыла, откинув шею назад, чтобы лезвие не порезало кожу. Пульс затрепетал у меня в горле. Адреналин, который струился по моим венам, перешел от страха к гневу. Как я могла допустить, чтобы это произошло?

— Чего ты хочешь? — прошипела я.

— Получить деньги, — просто ответил он.

Я проклинала себя снова и снова. Я закрыла глаза, пытаясь почувствовать жжение в ладонях — ощущение, которое я испытывала перед быстрым путешествием. Но это не приходило. Мое сердце билось слишком сильно, моя концентрация смешалась, и это не приходило.

— В следующий раз, девочка, знай, с кем ляжешь в постель.

— Кто ты? — выдохнула я.

— Просто человек, выполняющий свою работу.

— Как ты справился с уговорами?

— Клеймо у меня на руке.

Я даже не подозревала об их существовании. Должно быть, он зарабатывал этим на жизнь, раз знал, как не стать убежденным, как в прошлом.

— Это был не первый раз, когда меня просили найти девушку, портящую торговлю в доках. Мне самому не очень нравится рабство, но я получил предложение, от которого не смог отказаться. Знаешь, за тобой охотится много мужчин. Принуждение, которое ты внедряешь в их головы, сводит их с ума. Некоторые повесились. Многих людей злят проблемы, которые ты создаешь.

— Ты не работорговец? — спросила я.

— Не-а. Я играю ту роль, которую должен играть. Вот и все.

Я сглотнула.

— Сожалею об этом.

Я моргнула, но затем в моей голове взорвалась боль, и все потемнело.

Так я и попала сюда.

Раздался стон, и мне потребовалось мгновение, чтобы осознать, что это был мой собственный. В боковой части моей головы запульсировала боль, и раздался звон цепей, когда я заставила себя принять сидячее положение. Я вглядывалась сквозь прутья камеры, пытаясь не обращать внимания на тяжелое сердцебиение, звенящее у меня в ушах.

Прямо за железной решеткой стоял стул, и мне потребовалось мгновение, чтобы разглядеть, кто этот крупный обитатель тускло освещенного корпуса. Я прислонилась к деревянной стенке корабля.

— Привет, Максим.

Уголок рта Неприкасаемого приподнялся.

— Бедствие.

— Как дела?

— Просто небольшая измена здесь, небольшое похищение там.

— Звучит занято. Я не знаю, как у тебя хватает времени удовлетворять всех женщин в твоем гареме.

Он весело вздохнул.

— О, я обещаю, что обо всех них заботятся.

Я неодобрительно нахмурилась, но затем покачала головой. Я превращалась в свою бабушку.

Его веселье исчезло, он стиснул зубы и оперся локтем на спинку стула.

— Я думаю, ты держишь нас всех за дураков.

— Я могла только надеяться на это, — пробормотала я, осматривая корпус.

— Эти наручники, которые на тебе, не позволяют тебе колдовать, так что побереги силы. Тебе это понадобится.

Я вздохнула.

— Я думала, мы были ближе к этому, Максим.

Он лишь мгновение смотрел на меня невеселым взглядом.

— Твой вид вызывает у меня отвращение. Правда. И тот факт, что теперь ты можешь восстать из мертвых, вызывает безмерное беспокойство.

— Тебе не нравится мой вид только потому, что ты думаешь, что это мы прокляли твой народ этим прекрасным Неприкосновенным даром.

— Я не думаю, я знаю, — прорычал он.

Я задела за живое…

Очевидно, давным-давно одна Сестра почувствовала презрение со стороны мужчины из восточного города Талия — так давно, что я, честно говоря, считала это непочтительным, — который испытал отвращение, когда узнал, что она Сестра. Итак, она проклинала его и его народ, что если он не хотел прикасаться к ней из предубеждения, то никогда не смог бы прикасаться ни к кому, кроме своих — о, а потом она заставила его влюбиться в нее. Мне это казалось излишеством. Но я предполагала, что многое из того, что делали Сестры, было именно таким.

— Я этого не делала, так что не уверена, почему ты на меня злишься. Кроме того…

— Не говори, пока я тебя не попрошу.

Я закрываю рот, хмурясь.

— Теперь я собираюсь задать тебе несколько вопросов, а ты ответишь. Мне не нужны твои раздражающие мнения или дерзкие реплики в промежутках, поняла?

Я стиснула зубы, но после недолгого раздумья выдохнула вместе со своим раздражением. Злить его было не тем, что мне было нужно в данный момент.

— Понятно.

— Я не твой принц, но я правитель этого города. Обращайся ко мне с уважением, — сказал он мне так, словно обращался к непочтительному простому крестьянину.

Теперь он просто вел себя как ублюдок.