Такие моменты случались часто — его слова повторялись в моей голове, как будто у меня все еще не хватало сил даже на то, чтобы отогнать воспоминания о нем. Он не имел никакого значения в моей жизни, но все еще имел надо мной власть.

Я слишком громко рассмеялась, когда капитан сказал что-то минимально забавное, используя тот отработанный смех, который должен был звучать чувственно, но для моих ушей прозвучал фальшиво. Я думала, он купился на это.

Но правда заключалась в том, что обманули меня.

Я знала, что он собирался ударить меня по голове, когда не стал торговаться о цене, а согласился только на мои двадцать шиллингов в течение часа. Они всегда торговались.

Я была готова к тому, что он попытался бы поймать меня, чтобы продать как рабыню. Но я не была готова к тому, что на самом деле оказалась бы прикованной к корпусу корабля с тяжелым взглядом на моей коже.

Капитану было, вероятно, под тридцать. У него был опыт, которого не было у меня. Он был достаточно хорош в том, что делал, и единственное, что меня предупреждало, — это моя интуиция, но, к сожалению, я отказалась от этого чувства.

Поднимаясь по трапу его корабля, я чувствовала, как в животе у меня заплясали дурные предчувствия, но я убедила себя, что больше не слаба, и заставила свои ноги пройти весь путь до его каюты.

— Откуда ты? — спросил он.

Я сняла плащ и повесила его на крючок у двери.

— Сильвия.

Я обращалась к ней всякий раз, когда кто-нибудь спрашивал меня о моем прошлом. Элджер был таким маленьким, что я не была уверена, знало ли о нем большинство людей, а если и знали, то я не хотела, чтобы они связывали меня с какими-либо историями.

— А. Там тоже чертовски жарко, — ответил он, наливая вино в кубок.

— Так и есть, — сказала я, оглядывая просторное помещение.

Очевидно, он видел мир со всеми этими разнообразными артефактами на встроенных полках за его столом.

— Ты ведь не играешь в игры, как те сильвианские женщины, не так ли?

Я улыбнулась.

— Нет.

Я не избежала их игр.

— Теперь, когда я думаю об этом, твой акцент не похож на сильвианский, — сказал он, прислоняясь к стене и наблюдая за мной взглядом, от которого мне хотелось избавиться.

Я запнулась всего на секунду, и я была уверена, что он заметил. Я задавалась вопросом, почему я была такой нервной в это время. Ну, потому что я знала, что все было неправильно. Если бы только я прислушалась к себе, я бы не оказалась снова в том положении, в котором уже была однажды. Я провела пальцем по гладкому рожку на его полке, наконец ответив:

— Мы с бабушкой много путешествовали. Сильвия — это место, которое я помню лучше всего.

Он сделал глоток, но его пристальный взгляд по-прежнему был прикован ко мне.

Я, черт возьми, почувствовала это, и в моей руке началась легкая дрожь.

Это просто смешно.

Я отчитала себя, чтобы взять себя в руки. Я контролировала ситуацию. Я резко обернулась, встречаясь с ним взглядом.

Мое сердце тревожно забилось в груди, но я подошла к нему. Все это время он не сводил с меня взгляда, и я вздохнула с облегчением — все должно было быть проще простого. Я была в деле; я знала, что я в деле. Я почувствовала легкую податливость в воздухе вокруг меня. Стало легче. То, что меня всегда учили искать.

— Одевайся, — сказал он, кивая в мою сторону.

Это означало "сними это". Я не знала, почему мужчины должны ворчать о своих односложных требованиях и просто предполагать, что в этом был какой-то смысл, но многие из них так и делали. По крайней мере, большинство мужчин с хобби — покупали секс. Для меня это звучало удручающе, если честно.

— Ты же не хочешь, чтобы я раздевалась, — сказал я.

Он скрестил руки на груди.

— Да, хочу.

Я запнулась, не в силах скрыть от него выражение своего лица. Что происходило? Я отогнала дурные предчувствия, танцующие в моем животе, и подошла на пару футов ближе. Должно быть, дело в дистанции. Все были разные, одних легче убедить, чем других.

— Нет, не хочешь.

Его глаза на мгновение стали пустыми, прежде чем наполнились пониманием этого убеждения.

— Нет, не хочу.

Все мои напряженные мышцы расслабились, как по команде.

— Ты же не хочешь причинить мне боль.

Он кивнул, рассматривая мое тело в новом, уместном свете.

И вот тогда я ослабила бдительность. Я была в деле, почему бы и нет? Я повернулась, чтобы налить себе вина; эти разговоры и многолетние убеждения бросить работорговлю всегда вызывали у меня жажду.