Что, если он одиночка? Нет, у всех есть семья или друзья. Именно поэтому я и выбрала Австралию – чтобы создать между нами как можно большую дистанцию и заставить его сдаться. Чтобы он прекратил меня преследовать, а его одержимость улеглась.
– Давай не будем об этом. Он здесь не появится. – По крайней мере пока.
– Тогда воспользуйся своей свободой. Отправимся на разведку в Брисбен. – У него на заднем плане звенят стаканы. – Или с сегодняшнего дня ты должна присматривать за детьми?
– Нет, с завтрашнего.
– Идеально.
– Идеально? – спрашиваю я. – Идеально для чего?
Внезапно связь пропадает.
– Алло? Энс?
Глава 4
Демон
Роза – королева цветов. Потому что именно так я к тебе отношусь, мой цветок, моя темная королева.
В наушниках играет спокойная музыка, и я делаю глоток виски. Хотя в экономе чертовски тесно, отсюда открывается прекрасный вид на мой цветок.
Она сидит у прохода на четыре ряда впереди меня, откинув голову на спинку кресла. На лице у нее маска для сна, и она спит с открытым ртом. Однажды во время полета я буду сидеть рядом с ней, и она сможет положить голову мне на плечо, когда уснет. Однажды я буду лежать рядом с ней, прижимать ее к себе и часами напролет беспрепятственно наблюдать, как она спит, считая каждую ресничку, зарываясь лицом в ее волосы и проникая пальцами ей между ног.
Звучит предупреждающий сигнал, после чего надо мной начинает мигать знак «Пристегните ремни». Недовольный голос объявляет о предстоящей турбулентности, и вот мой маленький цветочек просыпается. Проклятье.
Она сдвигает с глаз маску для сна, заводит руку за шею и сонно оглядывается по сторонам.
Черт, ты видишь меня? Я ведь сижу прямо рядом с тобой.
– Могу я забрать ваш стакан? – обращается ко мне стюардесса, загораживая тележкой Нурию.
На соседнем сиденье, невзирая на турбулентность, дремлет Квест и не просыпается даже от вопроса бортпроводницы.
– Нет, – раздраженно отвечаю я в надежде, что так она поскорее уйдет.
Когда она толкает свою тележку дальше и мне снова открывается свободный обзор на мой цветок, ее место оказывается пустым.
Твою мать! Куда она делась?
Хотя существует всего три варианта того, где может находиться Нурия, момент, когда я теряю ее из виду, вызывает у меня крайне поганое чувство. Как будто я потерял ее – навсегда.
Она могла пойти в туалет. Самая очевидная причина подняться с места.
Также она могла встать, чтобы пройтись по салону самолета и размять ноги.
Однако с таким же успехом кто-нибудь мог ее подстеречь, заговорить с ней или даже затащить в укромное место.
Бред полнейший! Не в самолете же.
На борту «Боинга-777» практически нет укромных мест. Кто-нибудь сразу же заметил бы похищение женщины. Тем не менее разверзшаяся где-то у меня в животе пропасть продолжает расти. Где ты, цветочек? Где?
Я лихорадочно сканирую глазами коридор. Ее нигде нет. Лучше пойду сам проверю.
Ровно в тот момент, когда я собираюсь встать, чтобы пройтись по проходам между рядами кресел, появляется Нурия. Она была в туалете.
Ну конечно.
Я тут же незаметно опускаюсь обратно на свое место. Черт, эта женщина сводит меня с ума. Ради того, чтобы быть с ней, я сел в этот самолет. Лечу через полмира, лишь бы не потерять ее. Торчу в хреновом экономклассе, чтобы все время наблюдать за ней.
И все же я обожаю проводить время рядом с ней. Ни разу в жизни не чувствовал себя более живым, чем в последние несколько месяцев после нашей первой встречи.
Не могу удержаться от ухмылки, глядя на нее.
Хочешь сбежать от меня? Я снова тебя поймаю.
Думаешь, ты в безопасности? Я докажу, что ты ошибаешься.
Думаешь, избавилась от меня навсегда? Нет, черт побери, наши отношения только начинаются.
Затем мой взгляд падает на друга Нурии – Энстона, который периодически поглядывает на нее со своего места через проход. Для меня не новость, что он тоже проявляет к ней интерес. Ненавижу этого парня. Он уже несколько месяцев разыгрывает из себя типичного лучшего друга, чтобы как можно скорее поиметь ее. Пусть такие склизкие черви, как он, и дальше ползают там, где им самое место – под землей.
Если он прикоснется к ней, попытается приставать или захочет переспать с ней, то станет следующим, для кого я зарезервирую место на кладбище. Что-то не так с этим малым. Пока что я не успел навести о нем справки.
– Что такое? – неожиданно спрашивает меня Квест. Непроизвольно оторвав взгляд от Энстона, этого недоделанного блондина-тусовщика, я смотрю на своего друга.
– Ничего. Проснулся от чертовой турбулентности, в то время как ты продолжал храпеть, как бомж на скамейке в парке.
– Да пошел ты. Я не храплю. – Слегка уязвленный, он выпрямляется в узком кресле, вытягивает руки вверх, а затем бросает взгляд на Rolex у себя на правом запястье. – Черт, еще час. Скорее бы выбраться из этого гребаного тесного самолета.