– Черт знает что! –  ворчу я, встаю с кровати и замираю на середине движения, услышав за спиной шаги по паркетному полу с противоположной стороны кровати. Сердце тут же замирает, превращаясь в ледышку.

По шее сзади разбегается покалывание –  жар и холод одновременно.

– Люблю, когда ты ругаешься.

Невозможно! Не может быть.

Я медленно поднимаю голову и оглядываюсь через плечо. Он здесь. И он стоит у меня в спальне. До сих пор он ни разу не вторгался в мою личную комнату при мне.

Неужели он пришел отомстить мне за то, что я сбежала из Испании? Особенно после нашей последней встречи… А если в ярости он еще более непредсказуем, чем обычно?

– Почему ты вдруг так притихла, цветочек? Разучилась говорить или разочарована тем, что я так быстро тебя нашел?

Я резко разворачиваюсь к нему. Его высокая фигура, похожая на тень, четко выделяется в лунном свете на фоне крошечного зазора между занавесками.

– Ты должен быть в Испании, –  шепчу я.

– Я там, где ты.

Напуганная и растерянная, я свожу брови и медленно обхожу кровать. Нужно убираться отсюда. Как можно скорее. В коридоре электричество наверняка не пропало.

– Ты помешался!

– Расскажи мне что-нибудь новенькое, –  произносит он горловым и в то же время высокомерным тоном, а затем делает движение в мою сторону, словно затаившийся в ночи тигр.

От страха у меня сводит живот, но я продолжаю пятиться к выходу. У меня нет ни оружия, ни какого-нибудь другого предмета, чтобы хоть как-то обороняться.

– Да пошел ты! Я избавлюсь от тебя. И очень скоро. Ты зашел слишком далеко.

– Ты мне угрожаешь?

– Нет, предупреждаю, –  шиплю я, ступая босыми ногами по пушистому ковру, который быстро сменяется паркетом.

У меня почти получилось. Через пару секунд я окажусь у двери и сбегу от него.

Этот мужчина идет ко мне плавными, неспешными шагами и насмешливо хмыкает:

– О чем?

– О том, что сообщу Монейрам о твоем незаконном проникновении. –  Понятия не имею, как именно, поскольку не сомневаюсь, что в этом гигантском поместье есть система сигнализации.

Его хмыканье переходит в надменный смех, как будто мое предостережение столь же неубедительно, как мышь, укусившая тигра за лапу.

– Не глупи. Corazón mío! ^[5] –  отвечает он, впервые используя испанское ласковое прозвище, что только сильнее меня злит. –  Если ты разбудишь членов этой семьи, они никого не найдут и посчитают тебя сумасшедшей. Кроме того, я бы все равно вернулся.

– А я рискну, ублюдок, –  оскорбляю его я, после чего разворачиваюсь на пятках и мчусь к двери. Но когда пытаюсь открыть ее, она не поддается. Coño!^[6] Твою мать, чтоб тебя! Почему не открывается?

Я лихорадочно дергаю ручку снова и снова, тяну дверь и вдруг чувствую позади себя присутствие крупного Демона.

– Запомни одну вещь: тебе от меня не убежать. Только если я сам этого не захочу.

Сердце колотится, как у загнанного в угол птенца, загипнотизированного смертоносным взглядом змеи. Я стремительно оборачиваюсь к нему лицом. Тупик.

– Убирайся! Я серьезно! Если преследование не прекратится, я заявлю в полицию. За решеткой ты сможешь следить разве что за личинками в тухлой похлебке.

Несмотря на то что здесь ужасно темно и можно лишь приблизительно представить, где в данный момент находится этот огромный тип, я решительно задираю подбородок и пытаюсь нащупать ключ в замке. Я на тысячу процентов уверена, что оставляла его в замочной скважине, когда закрывала за собой дверь после первой ознакомительной экскурсии.

И вновь мои слова, кажется, скорее забавляют его, чем впечатляют.

– Мне нравится твой дерзкий язык. Полагаю, он умеет делать и другие вещи, кроме как угрожать мне.

– А мне нравится мысль о том, как ты катишься в ад! –  Ощутив его дыхание на своем лице, я собираю все свое мужество в кулак и отталкиваю его обеими руками. Однако, невзирая на то что я далеко не слабая и прикладываю немалую силу, мне не удается даже заставить его пошатнуться. Вместо этого он ловит меня за запястья и дергает на себя так, что я неизбежно врезаюсь в него и злобно шиплю.

– Ты принадлежишь мне. Это не изменится даже после смерти.

Он спятил! Совершенно невменяемый!

– Я никому не принадлежу, –  гордо отвечаю я, запоздало отмечая, что мои руки, до этого лежавшие на твердой мужской груди, переместились ему на живот. От этого прикосновения перед моим внутренним взором мелькают образы нашей последней встречи. Как я лежала перед ним, выгнувшись, на столе для настольного футбола, а он запустил пальцы мне под юбку и почти довел до оргазма.

Мои лопатки упираются в дверь, когда он сжимает мое правое запястье и направляет его к своему бедру.

– Зато я принадлежу тебе, –  шепчет он.

А я неожиданно чувствую его твердую и мощную эрекцию. И, к своему собственному удивлению, не пытаюсь освободиться от его хватки.

– Я принадлежу тебе каждую ночь, каждый гребаный час, каждый миг, когда ты мечтаешь обо мне.