Бен хмуро смотрит на меня все то время, пока я объясняю психиатру, что я действительно знаю о расстройстве Скарлетт. Доктор Порша, к ее чести, придерживается любых суждений, которые она, вероятно, скрывает за маской наигранной озабоченности.

— Понятно... — отвечает она, когда я заканчиваю показывать ей другие рецепты Скарлетт от биполярного расстройства, витамины и лекарства от аллергии.

Я должен отдать должное Сабине и Джейми, они были скрупулезны. Аптечка моей бедной маленькой музы похожа на чертову аптеку.

— Это так странно. Похоже, она внимательно относится к своему здоровью, как она могла просто потерять их? — спрашивает доктор Порша вполголоса, больше для себя, чем для меня, что хорошо, поскольку в очередной раз у меня нет ответов.

Она возвращает мне пакет с лекарствами после изучения каждого из них и поднимает глаза, обращаясь ко мне из-за своего небольшого роста.

— Я осмотрю ее, но если она будет так же строго соблюдать режим приема лекарств, как ты... — Суждения, которые она так хорошо скрывает, наконец-то просачиваются наружу. Ее фраза обрывается, насыщенная выговором, когда она смотрит на меня поверх очков.

Однако я отказываюсь испытывать стыд. Без меня Скарлетт вполне могла быть мертва из-за того, что ее отец был замешан в делах семьи Шателайнов. Не говоря уже о том, что произошло сегодня вечером.

С другой стороны, без меня у нее, возможно, вообще не было бы передозировки.

Выражение ужаса, появившееся на ее лице, когда она увидела нетронутые нотные листы, раздавило мне грудь. Она всегда смотрела на них с застенчивым счастьем, ее возбуждение было необузданным и захватывающим зрелищем. Я не знаю, что вызвало этот испуганный взгляд на этот раз, но он пронзил меня до глубины души.

Доктор Порша раздражается из-за отсутствия моего ответа, прежде чем погладить свой гладкий седой пучок и вернуться к своему профессиональному поведению.

— Если она прилежна, то в лучшем случае она приняла только те недостающие таблетки. Это означает, что с ней все будет в порядке. Утром ожидайте сонливости и ужасной мигрени. Возможно, тошнота, но, в общем, не более чем тяжелая ночь на Бурбон-стрит.

На сердце становится легче, дыхание, которое я сдерживал, вырывается из меня, как воздушный шарик, пока мой брат не заговаривает.

— А наихудший сценарий?

Доктор Порша морщится.

— Наихудший сценарий? Ей нужно как можно скорее отправиться в больницу и промыть желудок.

Бен чертыхается, но я качаю головой.

— Я вызвал у нее рвоту почти сразу после того, как она их приняла. Я бы сделал это еще раньше, но хотел увести ее подальше от любопытных глаз. Это должно было помочь, верно?

Доктор Порша кивает.

— Совершенно верно. Имея это в виду... — Она делает еще один вдох и, задумавшись, кривит тонкие губы в сторону. — Полагаю, раз уж я здесь, больница - последнее средство? Как обычно?

— Да, — отвечаю я без колебаний.

— Сол, ты не можешь нести за нее ответственность, если дела пойдут наперекосяк... — упрекает Бен, но я шиплю на него в ответ.

— Ты же видел, что они делают с пациентами. Там настоящая тюрьма. — Мне не нужно говорить ему, что Скарлетт умоляла меня не делать этого. Он достаточно хорошо понимает, насколько травмирующими могут быть плохое психиатрическое обслуживание и психиатрические палаты.

Доктор Порша прочищает горло.

— В защиту больницы, это действительно намного лучше, чем когда ваша мать...

— О, так, значит, ты хочешь остаться там? — я бросаю вызов. Ее губы вытягиваются в линию. — Я так и думал.

Бен все еще неодобрительно качает головой, но доктор Порша продолжает.

— Прекрасно. Свободна ли комната для гостей в семейном крыле наверху?

— Да, свободна, — на этот раз Бен позаботился об этом.

— Очень хорошо. Я останусь там на ночь. После того, как проверю показатели и осмотрю ее...

— Она спит, — возражаю я.

Доктор Порша хмурится, как она хмурилась, когда я был подростком. Я хмурюсь в ответ.

— Я не буду делать ничего, кроме осмотра у постели больной, если не почувствую, что это абсолютно необходимо. И если я действительно считаю, что необходимо провести более тщательное обследование, вы не сможете остановить меня, мистер Бордо.

Я хмурюсь, но больше не спорю. Она и так оказывает мне услугу, и нужно, чтобы она была на моей стороне.

— Если ты причинишь ей боль...

— Я не буду, — огрызается доктор Порша.

Очень немногие люди могут разговаривать со мной в таком тоне, но с ней я не обращаю на это внимания. Пожилая женщина работает с нашей семьей более десяти лет и помогла нам пройти через все это. Если кто-то посторонний и может меня отругать, так это она.