Я мчусь через свою квартиру, запирая за собой дверь, прежде чем пробраться по все еще тусклым, но гораздо более ярким туннелям, чтобы добраться до нее. Я слышу, как она ругается, прежде чем вижу ее, и, завернув за угол, заключаю ее в обездвиживающие объятия, чтобы помешать ей совершить еще что-нибудь столь же безрассудное.

— Что ты делаешь, Скарлетт? Ты могла пострадать, — шиплю я, мое сердце бешено колотится, когда я делаю глубокие успокаивающие вдохи, пытаясь контролировать свой пульс теперь, когда я знаю, что она в безопасности.

— Отпусти меня, Сол! Не прикасайся ко мне!

Замешательство заставляет меня нахмурить брови, и я стараюсь не позволить своему сердцу заболеть от ее тона. Я ставлю ее на ноги и поднимаю руки по бокам от головы, прежде чем сделать шаг назад, давая ей пространство.

Она отряхивает футболку и леггинсы, прежде чем выпрямиться. Когда она, наконец, поднимает взгляд, ахает и, заикаясь, отвечает, прикрывая рот рукой.

— Твой… твой...

Я забыл надеть маску.

Ее глаза широко раскрыты, и когда ее рука движется, губы остаются приоткрытыми. При любых других обстоятельствах я бы подумал, что в этом взгляде было удивление. Это превращается во что-то похожее на понимание, и в моей груди зарождается надежда… Пока ужас, которого я боялся, наконец, не сменяет черты ее лица.

У меня сводит живот, и я инстинктивно узнаю этот взгляд. Точно такой же взгляд подарила мне мама, когда я наконец вернулся домой в пятнадцать лет. Это то же самое, что было у всех до того, как мне установили протезы и маски. Но это ощущение погружения, которое заставляет меня чувствовать, что я падаю в бесконечную яму... Это что-то новое. Потому что в кои-то веки я позволил надежде встать на пути реальности.

Я закрываю лицо рукой, чтобы скрыть свой ужасный стыд. Мой голос звучит ровно, когда я шепчу:

— Я надеялся, что ты будешь другой.

Она быстро моргает, как будто выходит из транса, и качает головой.

— Сол, нет... Дело не в этом.

— Я отвратителен, Скарлетт. Поверь мне, я знаю. Я был в ужасе и стыдился того, что со мной сделали, больше десяти лет.

— Нет, Сол, ты не...

Но я не могу слышать ее оправданий, не с этим взглядом, который все еще застыл на ней.

— Почему ты здесь, Скарлетт. Тебе не следует быть здесь.

Ее разинутый рот наконец закрывается, а пальцы массируют висок. Когда она, наконец, вспоминает о своей цели, она снова поднимает взгляд на меня, и гнев снова вспыхивает в ее глазах.

— Когда ты начал следить за мной?

Ее вопрос застает меня врасплох, и я перебираю в уме причины, по которым она захотела бы узнать это сейчас. Я ничего не придумываю, поэтому возвращаюсь к тому, чем занимался все выходные, и отвечаю так, чтобы не подвергать ее опасности. Пока я не найду полной связи между Гасом Дэем, его убийцей и Шателайнами, рассказывая ей о моих теориях, я могу только подвергнуть ее риску. Или заставить ее ненавидеть меня больше, чем, похоже, она ненавидит прямо сейчас.

Или еще хуже… Скарлетт преданна и защищает до крайности, особенно своего отца. Если я скажу ей, что подозреваю, что он все еще вращался в преступном мире, работая не на ту сторону, и что он мог быть причиной того, что на нее напали, а его самого убили, все это легко может привести ее прямо в объятия Рэнда.

— Когда, Сол?

Я сглатываю и старательно скрываю выражение лица.

— После того, как твой отец скончался.

Когда я вижу, как обида искажает ее лицо после того, как слова срываются с моих губ, я знаю, что они неправильные.

— Когда точно?

У меня сводит челюсть.

— Ночью.

При этих словах ее глаза вспыхивают.

— Тогда почему? Ты был там?

Я держу рот на замке. Я еще так много не могу сказать.

Она не из наших.

Еще нет, но она моя.

Это подвергает ее еще большей опасности.

Но что, если, рассказав ей, ты спасешь ее?

Что, если, рассказав ей, ты оттолкнешь ее навсегда? В неправильном направлении?

— Опять секреты, да? — цокает она. Я никогда не слышал в ее голосе такой ярости. — Хорошо. Как насчет этого? Когда ты нанял Джейми, чтобы он стал моим другом?

У меня от ошеломления отвисает челюсть, но она продолжает давить.

— Когда ты нанимал его, ты сказал ему, что он собирается отбивать от меня мужчин? Ну и что с того? Чтобы моя девственность осталась нетронутой? Для тебя? Как это чертовски отвратительно.

Я сильно качаю головой.

— Я не знал, что ты девственница, Скарлетт. Не знал, пока той ночью ты мне не сказала.

— Ах да, когда ты напал на меня, когда я была под кайфом.