Слыша звук молнии на его штанах, я с ужасом осознаю, что заблуждаюсь. Я ни черта не чувствую его настроение.

Я снова пробую подняться, и, кажется, мне удается, пока затылок не пронзает боль. Он тянет меня за волосы, я выгибаюсь, пытаясь ослабить натяжение, но эта боль отходит на второй план, когда во мне вспыхивает другая – дикая и невыносимая, до белых пятен в глазах, словно в меня вонзили раскаленный докрасна прут. Я вся сжимаюсь, боясь даже пошевелиться и сделать вдох, не то что вскрикнуть.

Его рука отпускает мои волосы, но я не дергаюсь, чтобы вырваться. Я цепляюсь пальцами за парапет, как за спасательный круг, и непроизвольно группируюсь, скругляя спину, когда он наклоняется ко мне.

– Прости, Алана. Это единственное, что может усмирить моего зверя.

– Ненавижу тебя! – безнадежно роняю я, шмыгнув носом.

– Твоя девочка говорит обратное, сейчас она привыкнет. Чувствуешь? – спрашивает он, медленно выходя из меня.

– Что я могу чувствовать? Мне больно! Ты насилуешь меня и интересуешься, что я чувствую?!

– Зато я чувствую, как внутри тебя горячо и скользко. Твоя девочка ждала меня. Ты лгунья, Алана. Маленькая лгунья. Ты хотела боли, ведь боль тебя очищает.

Я вскидываюсь и пытаюсь осознать сказанные им слова. Неужели я говорила это вслух? Откуда он знает?

Зверь не дает мне время на раздумья. Резкий толчок и снова боль, но терпимее. Я сжимаю зубы и сильнее вонзаю пальцы в холодный металл ограждения. Каждое новое движение становится все привычнее, мне удается немного расслабиться и даже ощутить извращенную радость от того, что я пережила это. Я смогла. Мне двадцать один и, разумеется, я знала, что рано или поздно у меня будет секс. Не отношения, просто секс. С появлением в моей жизни зверя я морально готовилась к этому – новое ажурное белье тому доказательство.

Но не так. Не здесь. Не как у дворовой сучки.

Зверь чувствует, что напряжение покинуло мое тело, и начинает наращивать темп.

«Пусть это поскорее закончится!» – думаю я, позволяя навязчивым образам захватить мои мысли, как его твердый и теплый член скользит во мне, рождая хлюпающие звуки. Он накатывает волной, заполняя меня без остатка, а после отступает, оставляя прохладную пустоту.

Постепенно мне становится приятно ощущать его внутри себя и знать, что зверь снова в моей власти. Его удовольствие зависит от меня. Внизу живота появляется то желанное давление, какое нарастало в прошлые разы от вальса его пальцев на моем клиторе. Я слышу тихие стоны и пугаюсь, понимая, что эти чувственные звуки вырываются из моего рта.

Внутри меня будто надувается шар, и я стремлюсь к тому, чтобы он лопнул, и подаюсь зверю навстречу. Я засунула свою гордость и принципиальность в черную дыру. Сейчас я думаю только об одном – пусть моя сладкая пытка закончится волной удовольствия.

Зверь снова наклоняется ко мне, не прекращая совершать поступательные движения. Я льну к нему, как кошка во время половой охоты. И все, что происходит между нами, ощущается правильным. Я снова не думаю о том, что он убийца. Сейчас это неважно.

– Дьявол внутри тебя, Алана. Дьявол трахает твою киску. Тебе нравится?

Как отвратительно и пошло.

– Да, – слетает с моих губ.

Он обхватывает меня за грудь и поднимает, я упираюсь руками в парапет и чувствую прикосновение горячего дыхания на шее. Мягкий поцелуй вызывает щекотку, я хочу согнать ее, но он не дает и вонзает в меня зубы. Новая вспышка боли зажигается у основания шеи и разбегается по нервным окончаниям горячими импульсами.

Я кричу, извиваюсь, он целует меня в укушенное место и снова захватывает мою кожу зубами.

– Какая же ты вкусная, Алана, – мычит он и целует раненое место.

Зверь берет меня жадно, грубо, но его стоны звучат не менее сладко, чем мои. Они обнажают его передо мной.

Мой зверь. Он мой. Рычит, кусается, приручить его можно лаской, а не провокацией. Почему я не поняла этого раньше?

– Кончай, Алана, – требует он. – Иначе я кончу в тебя.

Его слова срывают с меня оковы, нервы искрят, как оголенные провода, а тело разлетается на тысячи осколков. Зверь замирает, он дает мне время насладиться моментом. Моя киска ритмично сокращается вокруг его члена, и волны удовольствия, теплые и сладкие, растекаются во мне.

Он прав – мы зависимы друг от друга.

Мой член звереет от охренительного ощущения, когда ее киска сжимает его, пульсирует и сочится влагой удовольствия.

Алана, как же я кайфую от тебя!