После того, как я добавляю ошейник и платье, я смотрю на себя в крошечное зеркальце, которое предоставил Диего, и я довольна тем, что вижу.

Он возвращается и одобрительно кивает мне.

— Сейчас тебя отведут к остальным пленникам. Там ты будешь сама по себе. Я не могу предугадать, кто купит тебя, и сработает ли то, что ты задумала. Что бы ни случилось, я тебя не знаю. Всё ясно?

— Конечно.

Затем он подсоединяет поводок к ошейнику, вытаскивает меня из шкафа и ведёт еще глубже под землю. Ух ты... Никогда бы не поверила, что все это находится под заброшенной фабрикой. Это туннели за туннелями.

В какой-то момент мы сворачиваем направо, и я вижу клетки по обе стороны стен. Пока мы идем, я украдкой бросаю взгляд и вижу десятки людей, сгрудившихся в одной клетке.

Диего вдруг останавливается у одной из клеток, открывает дверь и грубо заталкивает меня внутрь, после чего запирает ее и исчезает.

Я быстро прихожу в себя и осматриваюсь. Клетка меньше 90 квадратных футов, и в ней находятся еще около пяти девушек, все они одеты в одинаковые белые платья. Я вижу в этом свой шанс получить больше информации о том, как Хименес приобретает своих пленниц, поэтому начинаю с робкого приветствия.

— Привет, — говорю я и замечаю, что девушки даже не смотрят на меня. Вместо этого они устремляют свои взгляды в землю.

Я хмурюсь и пытаюсь снова.

— Привет всем. Вы говорите по-английски? — добавляю я, потому что, возможно, они иностранки. Никакого ответа. Они продолжают игнорировать меня, как будто я не произнесла ни слова.

— Не жди ответа. — Шепчет мне девушка, сидящая ближе всех ко мне.

— Почему? — Я понижаю голос, чтобы соответствовать ей.

— Нам не разрешают разговаривать друг с другом. Они боятся, что их накажут.

— Накажут?

— Охранники... они не должны слышать, как мы разговариваем. — Девушка продолжает, смотрят за пределы камеры в поисках какого-либо движения.

— Как долго ты здесь находишься? — спрашиваю я, следуя ее примеру и смотрю куда угодно, только не на нее. Я также вижу клетку напротив нашей и замечаю, что все женщины одеты в красное, а не в белое.

— Я прибыла сюда вчера. — шепчет она, и в этот момент появляются два охранника и агрессивно открывают клетку.

— Что я говорил о разговорах? — Он ухмыляется, глядя на нас, и девушка рядом со мной инстинктивно прижимается ближе.

— Я спрашивала о еде. Я хочу есть. — Я быстро придумываю что-нибудь, чтобы отвлечь от бедной девушки.

— Правда? — Он оглядывает меня с ног до головы и хватает меня за ошейник, другой рукой проводя по моей груди. Черт...

— Cabron, dejala. Es blanca.20 — говорит другой охранник, подразумевая, что тех, кто носит белое, нельзя трогать.

— Pues que quiere que haga? Mirala, se la pide.21 — Идиот продолжает, и я отступаю назад, пытаясь избежать его блуждающих рук.

— Hija de puta!22 — ругается он и бьет меня сзади.

Сильно.

Сила его удара застает меня врасплох и бросает на пол клетки. Все остальные девушки разбегаются в разные стороны, чтобы избежать наказания.

Я тянусь рукой к щеке, и чувствую какого жалит.

Я хочу выплюнуть то, что, как мне кажется, должно быть кровью, и убить этого ублюдка.

Но я не могу.

Поэтому я притворяюсь.

Я начинаю от души рыдать навзрыд.

Уголком глаза я вижу, как охранник, ударивший меня, расстегивает ремень, и впервые в жизни в моем животе начинает расти что-то похожее на страх.

— Cabron23 — Другой охранник снова отчитывает его, на этот раз более раздраженно.

— Тебе повезло. — говорит этот придурок, поглаживая себя ладонью у меня на глазах. Он смотрит на меня несколько секунд, прежде чем запирает дверь и идет в камеру напротив. Берет одну из женщин в красном платье и тащит ее прямо к двери нашей камеры. Ставит ее на четвереньки и бросает на меня довольный взгляд.

— Смотри, что ты натворила. — Он поднимает красное платье и закидывает его ей на бедра так, что ее задница оказывается обнаженной, и без всяких прелюдий вводит в нее свой член.

Она издает болезненный стон, но тут же замолкает, когда он снова хватает ее за ошейник, и ее тело спазмируется от электрических стимулов. Ее голова низко опущена, и она смотрит на пол. Его ворчание — единственные звуки, наполняющие воздух.

Я наклоняю голову и наблюдаю за происходящим со слезами на щеках. Мне нет дела до женщины, которую насилуют у меня на глазах.

Не лично.

Сам поступок противоречит всему, во что я верю, так что я запомню лицо этого ублюдка. И он умрет от моей руки.

Другой охранник просто смотрит, как он входит и выходит из неё. Он кончает со стоном и хватается за бедра женщины, чтобы стабилизировать себя.

— No te cansas de mirar?24 — злорадно говорит он своему другу, застегивая молнию. Затем он запихивает женщину в клетку и бросает на меня еще один горячий взгляд, прежде чем уйти.

Теперь я понимаю, почему Диего дал мне белое платье. Это могла быть я.