Первую булавку я использую в качестве натяжного ключа и вставляю его в нижнюю половину замка. Затем я добавляю вторую и начинаю непрерывно покачивать ее, одновременно усиливая давление на первую. Проходит около минуты, прежде чем первая булавка поддается, и раздается щелчок, сообщающий о том, что дверь теперь не заперта.

Я со скрипом открываю дверь и сигналю Адриану следовать за мной. Когда я поворачиваюсь, он смотрит на меня с выражением сродни благоговению.

— Впечатляет, — говорит он тихо, входя в комнату.

Кабинет Энцо выполнен в традиционном европейской дизайне с роскошной итальянской мебелью, в которой сочетается стиль нового и старого света. Я оглядываюсь вокруг и вижу бесчисленное множество книг на полках.

— Думаешь, Энцо это всё читает? — спрашиваю я, проводя руками по корешкам книг. Они тоже на разных языках.

— Он очень красноречив. Я бы поставил на то, что да, он их читает. — Я пожимаю плечами на слова Адриана. Мое первое впечатление об Энцо было не очень хорошим, но после нашего короткого общения внизу даже я могу согласиться, что он мог бы преподавать риторику грекам.

— Нужно найти несколько мест, которые он вряд ли тронет, — замечает Адриан, внимательно осматривая помещение.

— Ищите там где пыль, — говорю я и направляюсь за его стол, где на массивном блоке мебели от пола до потолка стоит бюст Макиавелли. Нащупываю рукой заднюю часть статуи, и там действительно есть пыль. Я достаю жучок и фиксирую его у основания фигуры.

— Один есть. — Я поворачиваюсь и вижу Адриана, приседающего на пол у подножья стола, где ножки стола кажутся немного неровными.

— Как думаешь, здесь достаточно места? — Я наклоняюсь, чтобы посмотреть, что он делает. Здесь явно не хватает места для руки, чтобы поставить жучок.

— Подожди, — говорю я и снимаю обсидиановый клинок со своего бедра. — Это должно быть достаточно тонким.

Адриан берет нож из моей руки и осторожно кладет жучка на лезвие, клейкой стороной вверх.

Осторожно он опускает его и вставляет в щель. Прилегание очень плотное, но при небольшом нажиме жучок остается на месте, когда он вынимает нож.

Он также не виден. Я вздыхаю с облегчением. Чем меньше времени мы здесь находимся, тем лучше. Теперь, когда все готово, мы можем уйти, пока нас не поймали.

— Пойдем. — Я киваю головой в сторону двери, и Адриан следует за мной. Слегка приоткрыв дверь, я смотрю, есть ли люди в коридоре, и веду его за собой, когда понимаю, что он пуст. Только когда мы снова оказываемся рядом с бальным залом, напряжение спадает с наших плеч.

Я смотрю на него с заговорщицкой ухмылкой, он отвечает и мы даём друг другу пять.

— Что вас так взволновало, голубки? — Энцо удивляет нас появляясь сзади.

— Ничего особенного, — отвечает Адриан. — Человек, которого прислал Хименес, где-то здесь? Я бы хотел представится. — Продолжает он, и Энцо тут же кривит губы от отвращения

— Он где-то здесь. Неприятный тип, я бы сказал. — Он качает головой, прежде чем продолжить. — Я пытался поговорить с ним, когда он прибыл, и у него хватило наглости сказать мне, что он здесь не для общения. Я хозяин! — восклицает Энцо, явно возмущённый тем, что его итальянский этикет был нарушен.

— Мне казалось, что цель всего этого — дипломатия, — добавляет Адриан, и Энцо соглашается.

— Так и должно было быть. Очевидно, у них были другие идеи. Но я позаботился о том, чтобы за ним кто-нибудь следил. Просто на случай, если он решит что-то предпринять. — Энцо похлопывает Адриана по спине и оставляет нас. Я ясно вижу, что эта ситуация его беспокоит, он даже не пытается флиртовать со мной.

— Жаль, что ты не знаешь, кого искать, — говорю я.

— Поскольку мы выполнили свою цель здесь, мы можем уйти. — Добавляет он, очевидно разочарованный тем, что ему не удалось встретить замену Хименесу.

Он кладет руку мне на поясницу и ведет меня к выходу. Мы находимся в фойе, когда из западного крыла дома раздается пронзительный крик. Даже с учетом перекрывающих друг друга голосов, которые разговаривают по всему дому, крик достаточно громкий, чтобы привлечь всеобщее внимание. Мы с Адрианом переглядываемся, прежде чем начать действовать, направляясь в сторону звука.

Пройдя вглубь западного крыла, мы следуем за другими людьми, пока не замечаем небольшую толпу перед кабинетом с Энцо перед дверью, который пытается сказать людям, чтобы они держались на расстоянии. Его челюсть напрягается, когда он видит нас, но подзывает нас к себе.

— Невозможно выразить это словами. — Начинает Энцо, и выглядит так, будто пытается найти слова. — Может, только Гастингс должен войти.

Подождите, что? Что происходит?

— Что случилось? — спрашивает Адриан, и Энцо гримасничает.

— В кабинете труп.

— Труп? — Я вскидываю брови. — Мы входим. — заявляю я, и Энцо, возможно, хочет что-то добавить, но я уже протискиваюсь мимо него и открываю дверь.

Меня встречает зрелище, которое я вряд ли когда-нибудь забуду. Я бы хотела иметь полароидную камеру, чтобы увековечить это. Это как будто сбылись все мои детские мечты, только немного кровавее. Вспомнив о маленькой камере в своей сумочке, я слегка наклоняю ее, чтобы запечатлеть беспорядок на полу.