— Ты не выглядишь нормально. — Он смотрит на меня с тревогой в глазах, и ко мне впервые приходит понимание, насколько эгоистичной я была, отгораживаясь от всех.

— Я только что узнала, что мужчина, в которого я влюбилась, был тем же человеком, который жестоко изнасиловал меня десять лет назад. Думаю, у меня все в порядке, учитывая все обстоятельства, — огрызаюсь я, мой голос повышается. — Извини, — тут же добавляю я, осознав свой тон.

— Я собираюсь убить его. — Энцо поворачивается, и я хватаю его за руку.

— Нет, пожалуйста, остановись. Не делай все еще сложнее, чем оно есть.

— Я позабочусь о том, чтобы ты получила развод, — говорит он напряженно, и я могу только смеяться.

— Развод? Ты думаешь, кто-то это так просто оставит? В нашем мире нет разводов, Энцо.

— Может быть. — В его словах нет убежденности, ведь он прекрасно знает, как все устроено.

— Нет… Мы просто будем жить отдельно.

— Это все моя вина, черт возьми. Я практически предложил тебя ему.

— Ты только хотел защитить меня. — Я похлопала его по руке в утешительном жесте. — Кто мог знать, правда?

— Лина, я знаю, что это неловко, но я должен спросить. Ты…? — начинает он, его взгляд падает на мой живот.

— Нет. Нет. — Напряжение исчезает с его лица, и он испускает вздох облегчения. Я понимаю его точку зрения. Ребенок сделает невероятно трудным разрыв отношений с Марчелло. Хотя, зная это, я испытала глубокое чувство разочарования, когда вчера у меня начались месячные. Хотела ли я ребенка — его ребенка? Я не знаю, и у меня не получается найти объяснение, почему мне было так больно, когда я увидела первые признаки месячных.

Потому что ты любишь его. Так же сильно, как и ненавидишь его.

И я ненавижу его, потому что теперь у меня есть лицо и имя для янтарных глаз, которые были центральной частью моих кошмаров.

Я убеждаю Энцо, что со мной все в порядке, и закрываю дверь в свою комнату, испытывая облегчение от того, что снова осталась одна. Но сколько бы я ни пыталась сказать себе это, это ложь. Как я могу быть в порядке, когда человек, которому я так сильно доверяла, в итоге предал меня самым ужасным образом? Каждый раз, когда я закрываю глаза, то вспоминаю, как он смотрел на меня, такой потерянный и безнадежный среди множества осколков стекла. Я просто не могу понять, как он мог так обмануть меня и при этом выглядеть пострадавшей стороной.

Глубоко вздохнув, я пытаюсь выбросить это из головы, чтобы снова не превратиться в рыдающую куклу. Мне нужно взять себя в руки, ради Клаудии.

Я направляюсь в ванную, намереваясь принять душ. Но как только я оказываюсь перед зеркалом, то не могу удержаться. Сбросив платье с плеч, я поворачиваюсь вполоборота, чтобы посмотреть на свою спину. Мой взгляд путешествует по всей длине шрама, по морщинистой коже, которая образует контур двух букв, злобно смотрящих на меня.

Букву «М» я теперь знаю — это Марчелло. Но Х? Есть ли у него другое имя, начинающееся на Х?

Химера.

От этой мысли я замираю.

Я хмурюсь, вспоминая свое похищение и те несколько часов, когда я была в сознании. Я уверена, что мужчина упоминал Химеру — что я должна была стать подарком для Химеры. Значит ли это, что…

Выключив воду, я быстро застегиваю платье и иду к Энцо.

Он горячо спорит с Аллегрой и, увидев меня, говорит ей что-то такое, от чего она бледнеет. Жена моего брата слегка поворачивает голову, и все ее поведение меняется, когда она видит меня. По требованию Энцо она оставляет нас наедине, но не раньше, чем бросает на меня взгляд. Я не знаю, что я ей сделала, но сейчас у меня нет времени об этом думать.

— В чем дело, Лина? — Энцо хмурится, когда видит меня. Учитывая, что я только что бежала по лестнице, мое лицо должно быть раскраснелось от напряжения.

— Химера, — говорю я, и его глаза немного расширяются.

— Ты слышал это имя?

Энцо тянет меня за руку к своему кабинету, закрывая за нами дверь.

— Зачем?

— Ты знаешь, что у меня на спине буквы «Х» и «М». Я думаю, что «Х» означает Химера.

Энцо выглядит глубоко задумавшимся, обдумывая мои слова.

— Скажи мне, почему ты так думаешь.

Я рассказываю все с той ночи, и как Марчелло упомянул Химеру в связи с убийством монахини.

— Этот ублюдок… — бормочет он, сжимая кулаки.

— Энцо?

— Он одержим тобой, Лина, чертовски одержим. В этом столько смысла…

— Что ты имеешь в виду? — я в замешательстве от его вспышки. Проведя рукой по волосам, он продолжает.

— Подумай об этом. Он пришел ко мне за брачным союзом, а потом тебе вдруг пришлось покинуть Сакре-Кер, потому что тебе угрожали Гуэрро.

Я хмурюсь, мне не нравятся его намеки. Конечно, Марчелло не зашел бы так далеко, не так ли?

— Не было ли время слишком удобным? — он язвительно усмехается.