— Я справлюсь. Иди, — киваю ему.

Он смотрит мне в глаза, как мужчина мужчине, и кивает, доверяя мне.

— Позаботься о ней, — шепчет он, прежде чем убежать.

— Куда, черт возьми, ты собрался? — кричит Козима, когда видит, как он взбегает по лестнице.

Все сотрудники находятся на периферии, вероятно, слушая происходящее, готовые позже сплетничать об этом.

Но когда Козима собирается пойти за Микеле, Джианна обхватывает ее руку, останавливая.

— Ты не имеешь права трогать моего брата, ведьма. И если я услышу, что ты пытаешься что-то с ним сделать, ты пожалеешь, что родилась, — угрожает она.

— Ты? Твой отец никогда тебе не поверит. Но ты уже знаешь это, не так ли? Ему нет дела ни до тебя, ни до этого сопляка твоего брата. Его волнует только мой Раф, поэтому он и делает его своим наследником.

— Ты лжешь.

— Нет, — самодовольно отвечает она. — Спроси его. Раф — следующий Дон, и он будет самым замечательным боссом.

— О, так ты думаешь, что твой сын защитит тебя? — усмехается Джианна. — Не заблуждайся, если я услышу, что ты сделала что-то с Микеле, я приду за тобой.

— Ты и какая армия? Давай посмотрим правде в глаза, дорогая. Ты никчемная.

— Но я не никчемный, — делаю шаг вперед, хватаю Джианну и толкаю ее за себя. — Джианна — моя подопечная, и мой долг — защищать ее от тех, кто желает ей зла. Я полагаю, что ее отец упомянул об устранении всех целей. — Говорю я, выражение моего лица серьезно.

— Она представляет опасность? — спрашиваю я, поворачиваясь к Джианне.

— Хм, может быть, — отвечает она, притворяясь испуганной.

— Хорошо, — говорю я, и вот уже моя рука обхватывает горло Козимы, я поднимаю ее в воздух, оказывая достаточное давление на ее шею, чтобы она задыхалась.

— Гахх, — пискнула она, вызвав улыбку у Джианны.

— Теперь ты уже не такая крутая, Козима?

— Отзови… отзови своего питбуля, — выплевывает она, меча в меня кинжалы глазами.

— Не знаю. Я чувствую, что ты все еще опасна для меня. — отвечает Джианна, и я крепче сжимаю ее шею.

Ей становится трудно дышать, и, размахивая руками, она пытается убрать мою руку с себя.

— Извинись перед Джианной, и я отпущу тебя, — говорю я Козиме, выражение моего лица не оставляет места для компромисса.

Ее глаза расширяются, и она качает головой. Конечно, я только продолжаю сжимать пальцы, пока она не вскрикивает.

— Прости!

— Что-что? — снова спрашивает Джианна, выглядя скучающей. — Не думаю, что я услышу ее с такой высоты. Может быть, если бы она была ниже…, — прерывается она, и я тут же улавливаю смысл.

Не слишком мягко, я толкаю Козиму на колени перед Джианной, моя рука все еще на ее горле, чтобы удержать ее на месте.

— Извинись, — побуждаю ее я.

Глядя на Джианну, она дрожит от страха и гнева, но в конце концов она говорит то, что ей велено.

— Прости, — извиняется она, и Джианна ухмыляется.

— Хорошо, — кивает она мне, чтобы я отпустил ее. — Теперь запомни это, Козима. В следующий раз, когда ты будешь шутить со мной или с Микеле, я не буду просить его отпустить. — наклоняется ближе к Козиме, чтобы прошептать: — Я попрошу его сжать покрепче.

Глаза расширились, как два блюдца, и, едва держась на ногах, Козимаза вскочила и помчалась наверх.

Джианна задерживается еще немного, дая указания персоналу убрать дом и упаковать еду.

В конце концов, мы оба поднимаемся наверх.

К счастью, комната Джианны находится этажом выше комнаты Козимы и мальчиков, так что риск столкнуться с ней снова минимален. Однако я очень удивляюсь, когда мы доходим до ее двери, и вместо того, чтобы попрощаться, она затаскивает меня в свою комнату.

Джианна даже не дает мне ничего сказать, толкает меня на кровать и опускается на меня, ее руки лежат на моих плечах, а ее тело находится между моих раздвинутых бедер. В один момент она смотрит на меня этим своим взглядом «трахни меня», а в другой — целует меня, сладким, нежным поцелуем, который не соответствует ее сексуальной внешности, но, тем не менее, натягивает струны моего сердца своей интенсивностью.

Ее губы мягко прижимаются к моим и медленно касаются друг друга. Это совсем не похоже на тот первый поцелуй, когда мы мгновение были готовы сорвать с себя одежду. Нет, это совершенно противоположный, но такой же сильнодействующий.

Может даже больше.

— Спасибо, — шепчет она напротив моих губ, ее руки обвились вокруг моей шеи, и она трется своей щекой о мою. — Я никогда раньше не слышала, чтобы Козима извинялась передо мной, тем более на коленях.

— Она вела себя неразумно.