Два дня я не выхожу из комнаты. Пустота сжигает изнутри. После ночной истерики, следов слёз практически не осталось, лишь мокрая подушка является напоминанием. Слезы высохли, словно что-то в душе щёлкнуло, превратив меня в бездушное создание. Лем ломится ко мне, громко стуча в двери и что-то говоря, но я лишь лежу в постели, бездумно смотря в окно и завидуя птицам, что были свободны. На второй день я нахожу силы, чтобы дойти до туалетного столика и отпить немного воды, затем вновь проваливаюсь в беспамятство. Как ни странно, но мне вовсе не снятся кошмары.

Я вскакиваю с кровати и тру заспанные глаза. Меня переполняла решимость. То, что казалось мне неосуществимым, в один миг обрело надежду.

***

Я вскакиваю с кровати и тру заспанные глаза. Меня переполняла решимость. То, что казалось мне неосуществимым, в один миг обрело надежду.

Начинаю собирать вещи. Их оказывается немного: пару удобных платьев, единственные штаны для верховой езды и теплый плащ. Подхожу к шкафу и вытаскиваю оттуда небольшую сумку из-под одного пышного наряда. Все пожитки прекрасно помещаются в неё. В маленький кармашек сую сбережения, их немного, но на первое время хватит.

Когда я застегиваю пуговицы шерстяного платья, в дверь стучится горничная:

- Вас просят спуститься к завтраку, мисс.

- Скоро буду, Нинель, - отзываюсь я, пряча сумку под кроватью.

Осталось одно: надеть обувь без каблука. Если я всё рассчитала верно, то удобных сапог не будет видно из-под подола. В родной комнате пахло лавандовой свечкой и чем-то горьким. Оглядела родные пенаты и с грустью вздохнула, затем сжала кулаки. Не время распускать сопли.

Этот день встречает меня настоящим ливнем, бьющим потоком по окну. Погода словно разделяла моё настроение. У нас довольно красиво оформлена обеденная зала: везде позолоченные канделябры, дорогие ковры, резной размером почти в мою комнату стол, полотна известных художников. Но мне здесь почему-то было не уютно: каменные статуи пугали, тяжелые занавеси скрывали гостиную от солнечного света - всё это навевало на меня тоску.

За столом уже сидят мама и папа, Лем как обычно опаздывает. Это у нас семейное. Хотя, что взять с десятилетнего мальчишки, у которого только оловянные солдатики в голове?

- Доброе утро, - тихо произношу я с опущенной головой. Родители подумают, что я выражаю смирение и покорность, но на самом деле, я пытаюсь скрыть полыхающие злостью глаза.

Лакей аккуратно отодвигает стул для меня, я аккуратно сажусь и кладу на колени салфетку, внимательно прислушиваясь в разговор, но не подавая виду.

- Во сколько он прибудет? - спрашивает матушка, неспешно жуя листья салата. Тьма, как она этим наедается?

Отец неопределенно двигает плечами, продолжая читать «Вестник».

- Но он уже должен был приехать! - с нажимом произносит она.

Вилка в моей руке дёрнулась.

Мистер Тарин с шорохом закрывает газету и поднимает на маму тусклый взгляд:

- Мистер Грассо выше нас по статусу, дорогая, - безжизненно напоминает он. - Если ему вздумается прибыть позже, мы не будем гневаться. Тем более на улице непогода, вероятно, он застрял в дороге.

- Непогода? - фыркает она. - Лишь небольшой дождик.

За окном прогремел гром, и сверкнула молния. В окно захлестали ветви деревьев, раскачиваемые сильным ветром.

- Аристократам не полагается опаздывать, - мама с высокомерием подняла подбородок и швырнула салфетку. - А если он передумал?

- Не наговаривай раньше времени, Эмилия. Ты слишком возбуждена.

- Зато ты слишком спокойный! - Шипит она сквозь зубы, словно змея, затем, будто что-то услышав, растягивает губы в широкой улыбке.

Двери гостиной с грохотом раскрываются, а затем входит лакей и церемониально провозглашает:

- Прибыл Мистер Гавриил Лекардо де Грассо, герцог Минсгаузенский.

***

Когда все выслушали это сообщение, и мистер Грассо вступил в гостиную, я обрела, наконец, возможность мыслить и успела прийти в ужас от предстоящей встречи. Подтянутый и одетый в белый фрак лакей сильно отличался от вошедшего следом за ним выдыхающего пары портвейна, располневшего и обрюзгшего герцога.

Мистер Грассо находится под прицелом глаз всех присутствующих. И я оказываюсь той несчастной, возле которой он находит себе место. Усевшись, он тотчас же издаёт звук, похожий на кряканье утки и обводит меня сальным взглядом, из-за которого завтрак вот-вот норовит выйти наружу. Он был с восторгом принят за нашим столом, мама и папа начинают болтать и, к моему счастью, полностью завладевают его вниманием. Я не прислушиваюсь к великосветской болтовне, лишь мну салфетку на коленях и маленькими глоточками попиваю ромашковый чай в надежде успокоить нервы. Мама, осведомившись о точном расстоянии между Минсгаузином и Хэншридом, где находится наше поместье, и, получив ответ: до Минсгаузина неделя пути, с некоторой неуверенностью спрашивает о брачном договоре:

- Несколько позже, дорогуша, - отвечает мистер Грассо, громко чавкая. - В данный момент меня больше интересует ваше материальное положение. Как я уже успел заметить, у вас довольно большое имение.