- Обсудим, это позже.

- Хорошо, - тихо говорю я, больше не в силах ссориться. - Но ты должен перестать приказывать мне.

Олег долго смотрит мне в глаза, прежде чем негромко произносит:

- Я попытаюсь.

Он принимается покрывать мое лицо короткими поцелуями. Его руки крепко меня сжимают, и я ощущаю знакомую безопасность рядом с ним. Это так странно… Олег сделал мне больно, однако только он может исцелить.

- Аня… Прости меня. - Шепчет он, ловя мое дыхание. – Только не плачь из-за меня, маленькая.

- Доверься мне, - тихо прошу я, зарываясь пальцами в его каштановые волосы.

С ним так остро… так больно, но и так хорошо…

Он на мгновение закрывает глаза. Когда он снова их открывает, они мрачно-сосредоточенны.

- Когда-нибудь, Аня, - негромко произносит он, целуя меня в лоб. – Когда-нибудь…

Я до боли кусаю губу. Олег – самый закрытый человек из всех, которых я когда-либо встречала. Насколько же болезненным был удар, если он превратился в бесчувственного мужчину, боящегося довериться людям…

Олег вдруг берет мою руку и, прижав ее к губам, нежно целует тыльную сторону ладони, в старомодном, милом жесте. Сердце у меня подкатывает к горлу.

- Малышка, слезай с колен. Я уже должен быть на работе.

Я неохотно разжимаю свои руки, оплетающие до этого его шею, и перелезаю на свое сидение, сразу чувствуя себя беззащитной и одинокой без его запаха и крепких объятий.

Когда мы подъезжаем к моему дому, Олег снова целует мою руку и выходит из машины, на несколько секунд оставляя меня одну. Почему я чувствую себя такой потерянной без него? Неужели можно так быстро влюбиться и привязаться к мужчине?

Он открывает пассажирскую дверь и помогает мне выйти, распахивая пальто, чтобы, по всей видимости, укрыть меня. На улице – просто катастрофа: льет, как из ведра. Олег за считанные секунды успел промокнуть до нитки.

Я вкладываю свою руку в его, и Олег тут же ее сжимает, согревая своим теплом. Дыхание прерывается. По моему телу, словно ток проходит. Совершенно неожиданно это нежное прикосновение становится интимнее, чем самые бесстыдные ласки.

Я выбираюсь из машины, и иду по дороге к дому, прижатая к его груди и скрытая от ливня черным пальто. Как только мы достигаем подъезда, Олег произносит:

- Увидимся вечером.

Мои губы, наконец, спустя долгое время расплываются в улыбке. Я смеюсь над его повелительным тоном. Он всегда будет приказывать, приглашая на свидание? А то и вовсе командовать мной в обычной жизни? А надо ли мне это?

«Надо» - Подло смеется надо мной подсознание, а потом хитро прищуривается: - «Но ты можешь сделать так, чтобы его приказы превратились в просьбы».

- Может быть, - произношу я, кусая губу, чтобы не засмеяться из-за его хмурого выражения лица.

- Что это значит? – Спрашивает он недовольно.

Я пожимаю плечами.

- Если я успею справиться с делами и отредактировать курсовую, то возможно…

Его бровь выгибается.

- Анна Литвинова, вы что, отказываете мне?

Зачарованная, я смотрю в до невозможности голубые глаза, и встаю на носочки, приближаясь к его губам.

- Да, Олег Кравцов. Я вам отказываю. Знаете… быть с тираном весьма утомительно, - шепчу я ему в губы, но не целую.

Олег притягивает меня к себе, мягко толкая в спину, наклонятся, чтобы самому поцеловать меня, но я, тихо смеясь, целую его в щеку. Уворачиваюсь от его губ и тихо говорю в ухо:

- Пока я не хочу… Но я уверена, что ты найдешь способ заинтересовать меня во встрече.

Я решаюсь посмотреть в его лицо и замираю, видя на нем легкую улыбку. Боже. Олег такой красивый, когда улыбается! Я бы хотела, чтобы он был счастливым, как можно больше. Я ликую. «Он счастлив из-за тебя!» - Подсознание по-детски радуется и танцует танго.

Он наклоняет голову набок, по-прежнему легко улыбаясь. Мое сердце колотится, мозг перестал посылать импульсы нейронам, отвечающим за дыхание. Улыбка Олега становится шире, он проводит большим пальцем мне по щеке и нижней губе.

- Значит я тиран, и быть со мной утомительно? – Спрашивает он, ухмыляясь.

Я закатываю глаза. Господи, из всей фразы он выделил только это? Олег смеется надо мной, негодяй!

- Именно, - со всей серьезностью произношу я. – А еще ты деспотичный, самоуверенный… невероятно красивый, умный, проницательный…

Я прикусываю язык. Ох, кажется, меня занесло…

Олег глядит на меня и ухмыляется. На какое-то мгновение он становится молодым, беззаботным, умопомрачительно красивым — таким, каким должен быть человек в его возрасте. Может, это и есть ключ к его душе? Принимать его таким, какой он есть? Быть рядом и стараться, как можно чаще выводить его на эмоции?

Олег смеется и целует меня в лоб.

- Критика - не твой конек, зеленоглазка. – Он вздыхает. – Не хочу от тебя уходить.