Я знаю, что я последний козел на этой планете, но я не позволю каким-то девкам лезть в мою жизнь и делать вид, что им не все равно. Аня – такая же, как все, лживая сука, за одним исключением – у нее охренительные глаза и хрупкое тело, которые превращают ее в невинного ангела.

- Я не твоя кукла! – Бросает она, до боли кусая губу. Ее глаза горят лихорадочным блеском.

- Ты должна поесть. Садись за стол, - командую я, начиная злиться.

- Нет! Я имею право делать то, что хочу! Отвези меня домой, чтобы я не лезла в твою жизнь!

- Блять. Ты можешь нормально сказать, чем ты недовольна, зеленоглазка? – Спрашиваю я устало.

Только истерик мне с утра не хватало. Я тру лоб, чтобы избавиться от мигрени.

- Меня зовут Аня. Аня! У меня есть имя! Хватит называть меня так! – Повышает девочка голос. На секунду я погружаюсь в зелень ее глаз, но тут же мысленно ругаю себя за слабость.

- Кажется, тебе нравилось, когда я вчера трахал тебя пальцами и называл зеленоглазкой, - говорю я, ухмыляясь.

Аня отшатывается, как от удара. Ее плечи поникают, тонкая фигурка сгорблена. Мне хочется схватить ее за плечи и потрясти хорошенько, только чтобы в ее удивительных глазах не было этой удушающей пустоты.

Блять, Олег. Какое тебе до нее дело?

«Потому что тебе почему-то не все равно. Потому что она не такая, как все те женщины, которых ты встречал» - вдруг просыпается внутренний голос.

- Пожалуйста, - шепчет она, разглядывая свои пальцы. – Я хочу домой.

Я озадаченно смотрю на Аню и пытаюсь понять, что ею движет. Она стоит такая слабая, беззащитная, что разгадать ее практически невозможно. Деньги?

«Потому что ты красивый сукин сын, только и всего» - ухмыляется сознание.

Все было охуенно, пока она не полезла разглядывать мои скелеты в шкафу.

Она даже не смотрит на меня, только маленькие хрупкие ладони сжаты в кулачки, и от одной мысли, что Аня будет такой разбитой рядом со мной довольно часто, отчего-то становится непереносимо больно. Таких, как она, не бывает. Искренних, открытых, добрых. Сейчас мне хочется провалиться сквозь землю и отпустить ее, потому что, как бы я себя не обманывал, она не та, за которую я принял ее в начале.

Сирота, отличница, математик, ни единого нарушения, личной жизни нет из-за ее гребаной работы официантки. Не было у нее никого, я и сам это понял. Она так ластится ко мне… так неопытна в своих ласках… Я завожусь только при одном взгляде на Аню, при одном взгляде на моего персонального гребанного ангела.

Мне кажется, что меня развели, как щенка, и что все документы на нее – хорошо и качественно предоставленная ложь. Но вот же доказательство. Стоит передо мной в джинсах и в свитере со светлыми волосами, сверкающими на солнце золотом.

Игра давно перестала быть заманчивой. Пора прекращать. Я заврался так, что теперь сам не понимаю, где - правда, а где - ложь. Моя зеленоглазка этого не заслуживает. Она не должна быть испоганена моей грязью.

Сейчас я отпущу ее, она развернется и уйдет, как сделала это тогда, в парке. И я снова погружусь в свой персональный адский кошмар.

Блять! Не могу!

Я все время хочу ее, думаю о ней каждую минуту, она каким-то удивительным образом разбавляет тьму в моих снах. Даже видя ее сломленной, я любуюсь ее красотой и невинностью. Однако если она будет со мной, от Ани останется лишь прах. Я разрушаю все и всегда. Нет исключений.

Мы едем в машине. Солнце сменил ливень, стучащий по стеклам. Дворники едва справляются с сильными струями воды.

Аня сидит слева и смотрит в окно, иногда водя пальцем по запотевшему стеклу. О чем она думает? Что я подонок? Пусть так. Пусть она ненавидит меня. Мы не сможем быть вместе никогда. Инь и янь. Тьма и свет. Слишком сильный контраст личностей. Как мы вообще сошлись и встретились? И как этот насквозь прогнивший мир не убил в ней ее удивительную романтическую натуру? Для такого прагматика, как я, ее невинность во взглядах и непосредственность порой убийственны.

- Я уезжаю в Варшаву на семь дней по работе, - это первое, что я говорю за все время. И да, я, сука, зол. Она так и не поела.

Оглушительная тишина, разбавляемая лишь шумом дороги и стуком дождя. Ее плечи мерно вздымаются. И вдруг резко прозвучавший всхлип режет мне ножом по сердцу.

- Аня? – Хрипло зову я ее, замечая на золотистых густых ресницах капли слез.

Она отворачивается и вся напрягается, когда я дотрагиваюсь рукой до ее тела.

- Не трогай меня, - глухо отзывается она.

Я вздыхаю, разглядывая с сожалением девушку, отвернувшуюся к окну. Проехав несколько метров вперед, резко сворачиваю на обочину, плюя на недовольно сигналящих мудаков сзади.

- Я свинья. И я не обещал тебе сказки, - говорю я будничным тоном.

- Считай, что у меня богатая фантазия, Олег. И теперь я расхлебываю последствия, - после долгой паузы шепчет Аня.

Моя рука сама тянется к хрупкой фигурке. Она вздрагивает, когда я сжимаю ее плечо.

- Иди ко мне, - охрипшим голосом прошу я ее.

Все мои демоны вопят, что она принадлежит только мне. Хрена с два, я отпущу эту девушку. Отныне она только моя.