Себастьяна взяли за грудки и подняли на руки. Он начал брыкаться и вырываться, но его связало магией. Металлический привкус на языке вызывал тошноту, но он держался. Лишь бы отец отпустил маму!

— Ребенок тут не причем, — глухо произнес Джонатан.

Дядя? Он тоже тут?

Себастьян обрадовался, когда услышал голос дяди. Значит не все так плохо… Значит они смогут выбраться, и мама…

— Да что ты?

— Только не Киллиан… Убей меня… Только не он, только не Киллиан…

Никасия задыхалась от рыданий, а у Себастьяна даже не было сил сдвинуться с места или открыть рот, он ничего не мог сделать. Мурашки ужаса поползли по его позвоночнику.

— Его зовут Себастьян, — взревел Эдвард. — И я обязательно убью тебя, моя милая, ведь я так долго тебя искал. Но сначала…

— Эдвард, отпусти ребенка, — в голосе Джонатана слышался испуг. — Прошу тебя, отпусти ребенка.

— Ты уже предал их. Какая тебе разница, Джонни, убью я этого щенка или нет?

— Это ребенок, Эдвард. Как ты можешь…

— Себастьян, попрощайся с мамочкой, ты больше ее не увидишь. Ах, какая забавная оговорка, не так ли?

Мальчик изо всех пытался разлепить губы, но их словно склеили, а мышцы сковали невидимой цепью.

— Отпусти его!

Себастьян слышал, как Никасия задыхалась, но вероятно это были не слезы. Это было что-то пугающее, отвратительное, что-то с металлическим привкусом… Что он делал с ней?!

— Твое наследие умрет вместе с телом, — прохрипела женщина. Себастьян услышал какой-то стук, словно на пол упало что-то тяжелое. — И ты сам в этом виноват.

Эдвард расхохотался.

— Мое наследие… А что случилось с твоей страной, Ники, мм? Что случилось с твоей драгоценной Чаровией?

— На твоих руках лежит смерть стольких жизней, Эдвард… Пожалуйста, — она зашептала, — пожалуйста, опомнись. Еще не поздно все исправить.

— Ох, Ники… Ты думаешь, почему я до сих пор не убил твоего выродка? В нем течет королевская кровь Чаровии. А это, моя дорогая Ники, значит лишь одно: Себастьян станет следующим королем Эленейроса.

— Но, Эдвард! — вскричал Джонатан. — Мальчик не выдержит магию такой силы! Он слабый, ты разве не видишь?!

— А может наш маленький Себастьян слаб из-за своей никчемной матери? Ники, каково это умирать у меня в ногах? Я стерпел твое предательство, стерпел твоих ублюдков, но ты думала, что мое терпение безгранично? Все могло бы быть по-другому… приди ты ко мне хоть раз…

— Я бы никогда… — прошептала Никасия страшным голосом.

По щекам мальчика потекли безмолвные слезы… Нет… Пожалуйста… Мама!

Он усиленно пытался прислушаться к голосам, но среди них больше не было голоса матери… Никасия больше не говорила. Куда его несут? Что с его мамой?!

В груди начало печь, да так нестерпимо, что Себастьян едва мог вздохнуть. А потом воздух накалился до предела и он увидел нечто странное, яркое, болезненное… Голова раскололась на тысячи осколков, глаза заслезились от ослепительного света — такого, которого он никогда ранее не ощущал.

А повернув голову, мальчик почувствовал, что от него ничего не осталось. Ничего кроме боли и ужаса. В руинах разрушенного дома, на деревянном полу, лежала она. Никасия.

Мужчина, что нес мальчика на руках, резко затормозил.

— Я чувствую магию… — прошелестел он голосом Эдварда.

Тогда Змеиный Король впервые увидел свою мать.

Настоящее время…

Гоэль. Королевство Эленейрос.

Аспид.

Она спала. Лунный свет обнимал ее лицо, пуская тени от длинных темных ресниц. Аспид часто ее разглядывал. Пожалуй, слишком часто, чтобы это можно было назвать нормальным.

Она не видела его, но он словно призрак следовал за ней по пятам: подолгу наблюдал, как она читает, как задумчиво кусает ручку, когда ее прелестную голову разрывают противоречивые мысли. Иногда он следил за ней каждый день. Иногда чаще. Зачем? Он и сам не мог ответить на этот вопрос: наверное одержимо проверял, что его звездочка в безопасности. И какие скверные вещи с ним бы не происходили, какие бы ужасные вещи он не делал, всего один ее взгляд или даже вдох расслабляли его напряженное тело.

Ария пошевелилась, когда Киллиан сел на кровать. Та под ним прогнулась и скрипнула. Он не хотел ее будить, но что-то царапало в груди… чернело и корчилось. Ему нужно убедиться.

Ему нужно исцелиться.

Аспид наклонился ниже, любовно пригладил волосы девушки. И прошептал на грани слышимости:

— Скажи мне, Ария, это по-настоящему? Я собираюсь рискнуть всем.

Посмотри на меня. Посмотри на меня, звездочка…

Девушка сонно моргала, пока пыталась осознать, что он находится рядом. В ее спальне, ночью. Осознает ли она, насколько уязвимой является?

— Киллиан, — сонно прошептала Ария, улыбнувшись. Она лежала на боку, подоткнув под себя одеяло вместе с парочкой подушек. Она всегда спала таким странным образом.

— Это правда вы?

— Это правда я, — ответил он тихо.