— Он все равно заставит тебя явиться, Анна, — прохрипел мужчина, наконец заглядывая мне в глаза. И я готова была поспорить на что угодно, эрцгерцог Тернер действительно о чем-то сожалел!

— Что вы имеете в виду? — нахмурившись спросила я. — Скажите мне! Кто меня заставит? О ком вы говорите?

— Береги себя девочка, — промолвил он, прежде чем я успела подбежать. — Амалий, перенеси меня в Шаттергард.

— Слушаюсь, господин, — сухо ответил высокий маг с темными волосами.

А потом они исчезли.

* * *

В тот день я еще долго расхаживала по своей комнате, пытаясь уснуть и утрамбовать мысли…

Эрцгерцог Тернер знал обо мне правду! Подумать только! Тогда к чему вся эта ложь? Почему он называл меня своей дочерью?..

Я устала повалилась в кресло, рассматривая множество дорогих коробочек, перевязанных атласной лентой. Киллиан не поскупился на подарки: драгоценности, стоимость которых было страшно вообразить, роскошные платья, туфли, перчатки из самой дорогой ткани Эленейроса… Энни с Анитой радостно скакали сайгаком возле подарков, восхищаясь щедростью мага, а я… Я напряженно думала.

Совершенно очевидно было одно: мне категорически не рекомендуется посещать Рождественский Бал.

И я совершенно очевидно собиралась проигнорировать здравый смысл.

Вероятно кто-то назвал бы это глупостью, но я же считала иначе. Если не смотреть опасности в лицо, то в конечном итоге исход будет печальным. А в моем случае — смертельным.

Уже лежа в кровати, под тусклый свет масляной лампы я листала пожелтевшие страницы старой всем известной сказки — той самой, которую я читала Аспиду в Межлесье.

“Звезда умрет и Змеиный Король восстанет…”

Вот что гласило пророчество.

Посвящается всем, у кого болит сердце…

Чернь. Империя Шаттергард.

Двадцать пять лет назад.

Джонатан Кайдзен едва мог сдерживать ярость, хотя по всем внешним признакам казался идеально собранным. Он молчал, пока они свернули с узкой улицы, ведущей к дому Никасии, а потом он повернулся к мальчику:

— Ты уже хорошо ориентируешься, Себастьян. Думаю, в следующий раз ты пойдешь без меня.

— Да, дядя.

Мальчик крепко прислушался к окружающим звукам: далеко-далеко шумели люди на площади, ботинки хрустели, соприкасаясь с мокрым гравием, а еще шел дождь — пока едва моросящий, но скоро наверняка разразится ливень.

— Кто подарил тебе пса?

Мальчик чуть не врезался в кирпичную стену на повороте, потому что отвлекся на вопрос, однако молодой мужчина схватил того за шиворот и дернул на себя, спасая Себастьяна от шишки на лбу.

— Осторожно!

— Простите, дядя.

Черный смотрел на обоих виноватым взглядом, шоколадные глаза-бусины вылупились и заслезились, словно Рик осознал свою ошибку. Джонатан прищурился.

— Следи за ним лучше, — строго сказал молодой мужчина поводырю.

— Рик — отличный пес, — голос маленького мальчика был холоден, как суровый зимний день. — И по поводу вашего вопроса: Нобу. Господин Нобу подарил мне его.

Джонатан тяжело вздохнул. Ему не нравился тон Себастьяна. Стыдно признаться, но порой он даже его пугал. Мальчишка пугал молодого мужчину! А что будет, когда Себастьян вырастет… Джонатан старался не думать об этом. Он вообще редко думал о будущем — так легче. Без ожиданий, ты не можешь разочароваться.

Вскоре они свернули к старым одинаковым домам с потрепанными окнами и хлипкими дверьми. В одном из них горела слабенькая масляная лампа, туда они и направились.

— Я подожду тебя снаружи. У тебя есть полчаса, Себастьян.

— Так мало?!

У Джонатана кольнуло прямо под сердцем. Белесые глаза в силу еще небольшого роста мальчика были направлены куда-то ему в живот. Вздохнув, мужчина присел на корточки, пытаясь поймать чужой пустой взгляд.

— Ты будешь тратить время на бесполезные пререкания или наконец пойдешь и обнимаешь мать?

— Я… я… — губа мальчика задрожала при упоминании о матери. Он растерянно повернул голову прямиком ко входу в дом и попятился к лестнице. — Извините, дядя. Я пойду!

Белая макушка исчезла раньше, чем Джонатан встал на ноги, мужчина лишь крикнул мальчику напоследок:

— Не беги!

Но Себастьян его не слушал, он старательно отсчитывал каждую лестницу, пока поднимался на второй этаж, а когда в его нос ударил знакомый теплый запах груш, Себастьян счастливо улыбнулся и прыгнул в объятья хрупкой женщины, наконец отпустив поводок.

— Мама! — всхлипнул мальчик, вцепившись руками в тонкую ткань его платья. Хотел бы он знать, какого оно цвета… Хотя нет, это все было неважно. Вот бы увидеть ее хоть разок… Вот бы увидеть ее глаза…