Я резко выдыхаю, когда он подбрасывает меня выше, его руки сжимают мою задницу. Мои ноги обхватывают его талию, а лодыжки заперты за его спиной. Внезапно моя голова начинает кружиться, запах его одеколона ударяет в мои легкие.

Проклятье.

Скажи.

Всего одно слово.

Мы минуем все живые изгороди, каждый его тяжелый шаг заставляет мои уши накаляться в ожидании звука, пока его сердце бьется также сильно, как и мое.

Наверное, я пала окончательно.

Тишина съедает меня заживо. Вероятно, только мое тяжелое и его глубокое дыхание нарушает заряженный воздух.

Я сильнее прижимаюсь к нему, несмело запуская ладонь в его густые волосы, слегка царапая кожу шеи. Между ног пульсирует приятная боль. Не уверена, что когда-нибудь смогу принять это: мое возбуждение от погони и потребность быть пойманной. Быть пойманной им.

Аарон, должно быть, тоже чувствует это, когда слегка приподнимает меня, а затем опускает ниже, вызывая мучительное трение.

Мы пересекаем весь сад, он заносит меня в оранжерею, а затем не особо заботливо бросает на широкий стол. Я вздрагиваю, когда его рука сбрасывает на пол все инструменты: ножницы для обрезки, удобрения растений и питательные смеси, которые я покупала для цветов. Все, кроме флористического ножа.

– Аарон…

Укол тревоги ударяет меня в грудь, а напряжение в его взгляде делает меня абсолютно беззащитной перед его безумием.

Часто дыша, я отползаю в сторону, но он хватает мою лодыжку и дергает на себя, упираясь бедром в мою сердцевину.

– Ты хочешь убежать маленький ангел? – Сильная рука обхватывает мою шею и крепко сжимает, лишая меня кислорода. – Ты позволила прикоснуться к себе и теперь наивно веришь, что сможешь обойтись без последствий? Ты помнишь нашу первую встречу?

Я пытаюсь сделать вдох, разглядывая его дьявольские черты, и мое сердце падает, когда я вспоминаю его угрозы. Мне следует бояться, но его чертов запах, темный взгляд и интенсивность зудят с невероятной силой.

Я впиваюсь ногтями в его руку, но он лишь сжимает крепче, целует щеку и выдыхает в самое ухо – достаточно громко, чтобы до меня донесся его шепот:

– Наконец-то я собираюсь сделать тебя своей. Я так сильно хочу сделать тебя своей… Я оставлю в тебе свой глубокий след, и ты никогда не посмеешь уйти от меня, Эль. Никогда.

Я качаю головой. От недостатка кислорода на меня накатывает головокружение, но я все равно пытаюсь оттолкнуть его – скорее из-за чувства самосохранения. Хотя я никогда не видела его настолько злым.

Поразительный переход от спокойной беспечности до ледяной ярости вызывают такой шквал оглушающих эмоций, что я ощущаю дикое опьянение.

– Гребаный пиздец, твой пульс так манит, – он ослабляет хватку, нащупывая пальцем бешено бьющуюся точку на моей шее. – Тебе это нравится, верно? Погоня, махинации, преследование. Ты так хорошо принимала мои пальцы, ты же справишься с моим членом в своей маленькой мокрой киске?

– Я тебя не слышу, – из меня вырывается стон, когда Аарон неспеша ведет пальцами к ключицам, а затем медленно расстегивает пуговицы, открывая себе вид на мой бюстгальтер. – Мне тяжело читать по губам. Отдай мне слуховые аппараты.

Скажи это, мать твою.

Он одаривает меня своей жестокой ухмылкой, его пальцы поглаживают мою грудь, спускаются по сжавшемуся животу и приподнимают юбку, касаясь края чулок.

– О, разве мы не обсудили главное правило? Никаких посторонних предметов, когда я буду трахать тебя, детка. Максимум анальная пробка и пистолет. А теперь сними рубашку, пока мое удивительное терпение еще благословляет нас на безопасный трах.

Удивительное терпение? Он, должно быть, спятил.

– Я еще… не готова… – задыхаюсь я.

– Ты не сказала стоп-слово, Элеонор. Это значит, что я буду делать с тобой все, что захочу. Но я могу начать с другого отверстия. На самом деле мне без разницы.

Мои глаза расширяются, и самое ужасное, что его слова действуют на меня разрушительно, и я вздрагиваю, когда он сжимает мое бедро. Черт побери, мне понадобится всего одна стимуляция, чтобы достигнуть пика.

В одно мгновение он отпускает мое горло и отходит назад, скрестив руки на груди и прислонившись к колонне оранжереи.

Я потеряла свой гребаный рассудок.

Дрожащими руками я тянусь до рубашки и медленно расстегиваю пуговицы – одну за другой, находясь под прицелом его взгляда. Оставшись в лифчике, я мешкаюсь, но затем снимаю все нижнее белье, а затем и юбку.

На мне только сапоги на высоком каблуке и чулки – как он любит. Ночной воздух касается моих оголенных сосков и оставляет мурашки. Моя температура резко повышается, когда Аарон внимательно изучает каждый дюйм меня, смотрит так, будто не может насытиться, а сердце чуть не пробивает грудную клетку, когда он наклоняет голову и дотрагивается пальцем до своей нижней губы.

– Блядь, ангел… ты восхитительная. Я действительно собираюсь сожрать тебя нахрен.

Секунда.

Вторая.