– Аарон, нет, – я раздраженно вздыхаю и сжимаю его ладонь, чтобы заставить его следовать за мной, но он просто подносит мою руку к губам и целует ее. Жест очень нежный, но тон совсем не такой – он мрачный, ужасающий и заставляющий вздрогнуть всем телом:

– Если ты будешь защищать его, я, блядь, выстрелю в его голову.

Я выдергиваю свою руку.

– Прекрати.

Он делает шаг, заставляя меня пятиться назад.

– Прекратить что?

– Ты должен уйти.

Я дрожу из-за зрелища прямо передо мной. Его карие глаза превращаются в черные из-за расширяющегося зрачка, но на губах снова играет его садистская улыбка:

– Я давно так сильно не жаждал убийства, мой прекрасный ангел. Назови мне хоть одну причину, по которой мне не следует убивать твоего питомца, а затем пировать тобой в его же крови?

Я кидаю обеспокоенный взгляд на Лукаса, который медленно поднимается с пола. Он хромает, и возможно, его нога сломана. Боже…

Прежде чем я успеваю вздохнуть, рука Аарона снова хватает меня за горло. Он делает это осторожно, но мое тело напрягается. Я пытаюсь вырваться, вцепившись в него ногтями, но любая попытка оказывается провальной. Аарон не двигается. Даже ни на дюйм.

– Даю тебе пять секунд, чтобы убраться отсюда нахуй, – его слова обращены к Лукасу, но смотрит он только на меня. – Иначе я выколю тебе глаза и принесу твоей мамочке в качестве рождественского подарка.

– Отойди от нее, – рычит парень.

– Пять.

Этот подонок даже не досчитал.

– Я позову охрану, Элеонор.

Аарон наклоняет голову и улыбается, как последний психопат.

– О, как мило. Кажется, у его примитивных нейронов нет инстинкта самосохранения. Очаровательно. Я да-а-авно не веселился.

– Отпусти, – шепчу я.

Его пальцы слегка разжимаются, но остаются на моей шее. И тогда я умоляю:

– Лукас, я прошу тебя, уходи. Все в порядке.

Он медлит.

– Лукас, умоляю.

Из-за широкой груди Аарона мне едва ли что-то видно, но тем не менее мои плечи расслабляются, когда я слышу звук захлопывающейся двери.

Мое сердце колотится. На меня обрушивается его запах, его взгляд, его прикосновения. Я едва сдерживаю стон, когда его пальцы начинают медленно поглаживать точку пульса.

У меня нет выбора, кроме как подчиниться ему. Снова.

Это ненормально. Он словно жмет на гребаные кнопки, а последнее, что я должна чувствовать рядом с монстром, который смотрит на меня так, будто хочет задушить, – это чертов прилив энергии. Но именно это я и чувствую.

– Моя милая… милая Элеонор… – его голос понижается. – Пожалуй, сейчас стоит активировать воспоминания. Что обязательно должно произойти, если ты позволишь кому-то прикоснуться к тебе?

Я делаю шаг назад, а он следует за мной, так и не отпустив свою руку.

– Ты не имеешь права задавать такие вопросы. Ты вообще не имеешь гребаное право со мной разговаривать.

Давление его взгляда оголяет каждый мой нерв.

– Не имею? Но у меня исключительные права, детка, и ты их нарушила.

– Да пошел ты. Ты использовал меня, а потом пропал на несколько месяцев, и теперь думаешь, что я буду следовать твоим гребаным приказам? С кем я провожу время или тем более с кем я трахаюсь – тебя, мать твою, не касается! – я провожу ладонью по лицу, пытаясь замаскировать дрожащий подбородок. – Ты все испортил, Аарон. Хотя трудно испортить то, что и так гнило изначально. Оставь меня… оставь меня в покое.

Я могла бы сказать, что Лукас был просто глупой и абсолютно подлой попыткой стереть его из моей памяти, но у меня больше нет сил выносить постоянные эмоциональные качели.

– Повтори, Эль.

Его жестокий тон темнеет до пугающего диапазона, и я набираю воздуха в легкие.

Я знаю, что Аарон в ярости – не потому что он любит меня, а потому что он так и не получил главный приз – мою девственность, о которой он мечтал, как о лучшем подарке на день рождения.

Иногда голову разрывали отвратительные мысли… любил ли меня кто-нибудь?

Я обнимаю себя руками, чувствуя, как противная жалость к себе проникает под мою кожу и вызывает новый прилив тошноты. Только во время обеда я опустошила свой желудок трижды. Меня рвало даже обычной водой.

Я устала.

Я так чертовски устала.

– Знаешь, что? Мне нравится Лукас. Возможно, я хочу быть с кем-то вроде него, с нормальным человеком. Без гребаных ножей и пистолетов, без угроз и преследований и без… – я замолкаю, так и не сказав: без страха, который меня парализует.

Потому что это неправда.

Возможность физической близости с кем-то пугает меня до парализующего ужаса, если это не Аарон. Было ли мне страшно рядом с ним? Да. Но он никогда не переходил черту, хотя грани, которых мы достигали, сложно назвать приемлемыми.

Воздух разрывается от гудящего напряжения, и я задыхаюсь, когда он сжимает мою челюсть и склоняется к губам. Глубокий голос бьет меня, как хлыст: