– Ты издеваешься?

– Разве я издеваюсь?

В легкие ударяет тяжелый аромат дорогого парфюма. Я вжимаюсь в спинку сиденья, пытаясь отстраниться хотя бы на дюйм.

– Ты смотришь на мои губы, – говорит он практически монотонным голосом. – Ты хочешь меня поцеловать, Элеонор?

Громкий удар сердца. Еще один. И еще. Что за дурацкое дежавю?

– Нет, – мой голос затихает. Я вскидываю подбородок и отвечаю более уверенно: – Конечно нет. Мне поймать такси или ты наконец отвезешь меня туда, куда обещал?

С тяжелым вздохом он отстраняется, избавляя меня от своего навязчивого присутствия. Двигатель издает рев, котенок в моих руках начинает тревожно копошиться. Я чешу его за ухом и нежно провожу рукой по серой шерсти, не зная, кого успокаиваю больше – его или себя.

Тик… так…

Давление в моей груди нарастает, и я отворачиваюсь к окну, желая скрыть свою ненормальную реакцию.

Мы останавливаемся на перекрестке, из-за часа пик улицы очень оживленные, небо почернело. В машине тихо, только кот, свернувшийся клубком на моих коленях, наконец заснул и теперь изредка издает мурчание.

Но одно только его присутствие держит в напряжении.

Среди ужасающих слухов не было ни одного, где Аарон навредил девушке. Чего мне тогда бояться?

Однако что-то меняется в моей психике.

Наверное, все дело в том, что у них есть что-то общее.

Что-то, что заставляет меня постоянно задерживать дыхание. Однако Аарон Кинг ни при каких обстоятельствах не может быть моим сталкером – я спрашивала Вивьен несколько раз и проверяла его соцсети. Аарон был в Нью-Йорке, когда он напал на меня.

Навязчивые мысли атакуют мою голову, как обезумевшие призраки.

Тик… так…

Это не он.

Тогда почему мне так неловко?

Мурашки пробегают по моей коже, когда я случайно ловлю его взгляд в отражении моего окна.

– С тобой все в порядке? – интересуется Аарон, пока я в очередной раз дотрагиваюсь до своего горла.

Меня словно выдергивают из транса, и я чувствую, как моя температура поднимается. Господи, я пялилась на него.

Вот дерьмо. Я пялилась на Аарона Кинга.

Ранее мы ограничивались перебрасыванием парой приветствий, когда родители сталкивались на каком-нибудь мероприятии. И я уверена, что его тип личности относится к диссоциальному расстройству.

Его паттерны поведения непредсказуемы. Он чудовище. Я лично видела, как его клюшка разбивала чью-то голову, вот почему я избегала его.

И сейчас я сижу с ним в одной машине, в то время как мы застряли в пробке среди тысячи огней Лондона.

– Элеонор?

Меня начинает мутить, и единственная еда, съеденная в Балморал, как я предполагаю, угрожает выплеснуться наружу.

Он закатывает рукава своей белой рубашки, продолжая медленно стучать длинными пальцами по рулю. Мой взгляд фиксируется на росчерке вен, среди которых затерялись черные татуировки. Почему его мышцы такие внушительные? Ему ведь всего девятнадцать. Нет, Аарон не крупный, скорее очень высокий и очень сильный. Пожалуй, он даже сильнее своих монстроподобных психопатов-друзей.

Тик… так… Тик… так… Тик… так…

Моя выдержка трещит по швам, вызывая новые отвратительные предвестники. Кожа покрывается холодным потом, во рту пересыхает, а область бровей сдавливает так сильно, что мне хочется закричать.

Но вместо этого я поддаюсь темноте, утягивающей меня все дальше. На самую глубину, которой я до смерти боюсь.

Тик…

– Элеонор, – зловещий голос Аарона звучит как из-под толщи воды.

Перед глазами расплывается. Я всматриваюсь в дорогу, но вижу лишь огромные заблюренные круги света, которые темнеют… и темнеют… и темнеют…

Так…

Я борюсь с собой, пытаюсь не заснуть и поднять резко онемевшую руку, чтобы похлопать себя по щеке. Но это бесполезно.

Я проваливаюсь. Опять.

Резкий прилив адреналина сжимает мое горло, вызывает бесконтрольные слезы, текущие по моим щекам. Я даже не замечаю дороги и других звуков, перед глазами – сплошная темнота, а в ушах – непрекращающийся темный звон.

Тик… так…

Нет, пожалуйста, нет… Мне так страшно.

В мое сознание проникает звук расстегивающегося ремня, а затем я чувствую хватку на своей коже. Я все еще не могу двигаться и судорожно выдыхаю, когда моя голова падает на изгиб его плеча. Но через секунду Аарон сдвигает меня так, чтобы я лежала на его бедре, пока он ведет свою машину.

– Не борись с собой. Ты можешь поспать, если хочешь.

Я едва приоткрываю губы, чувствуя, как в моих ногах копошится кот, но не в состоянии издать и звука.

Почему он делает вид, что все в порядке? Что я… нормальная? Я ненавижу психотерапевтов и все, во что они пытаются меня превратить. Может быть, Аарон понимает меня, потому что испытывает те же чувства, адаптируясь под общество со своей тягой к насилию.

Насколько я знаю, его даже избегает собственная семья. Знакомая ситуация.