— Попробуй, — говорю я, и мой член напрягается от своих же слов. Раскрасневшееся лицо Брии озаряет улыбка, она хватает меня за запястье обеими руками и поворачивается ко мне. Загибает мой указательный палец так, что остается только средний.

— Вот что я думаю о сюрпризах.

— Идеально.

Бриа улыбается и не сводит с меня глаз, пока машина замедляет ход на грунтовой дороге, а затем обхватывает мой палец ртом, сильно посасывая. Она с хлопком выпускает его и проводит языком по губам.

— Я тебя уничтожу, — говорю я с рычанием из горла.

Озорное хихиканье Брии столь же мрачное и дерзкое, сколь милое и невинное.

— Посмотрю на твои попытки.

Я, должно быть, бросаю на нее какой-то дикий, хищный взгляд, потому что она еще больше сияет от возбуждения, когда я кое-как останавливаюсь у домика смотрителя.

— Сейчас вернусь, — говорю я.

Бриа ждет в машине, пока я регистрируюсь у пожилой пары, управляющей шале «Рок-Крик», забираю ключи, а потом еду по извилистой гравийной дорожке к поляне, где на холме с видом на горы и леса стоят пять бревенчатых домиков, расположенных на достаточном расстоянии друг от друга. Машина останавливается, но я не глушу двигатель.

— Выбери один, — говорю я. Глаза Брии сужаются, и по ее лицу медленно расплывается улыбка.

— Выбрать один?

— Ты слышала меня, Панкейк.

— Ты арендовал все пять?

Я раскрываю ладонь, показывая пять ключей, которые согревались в моем кулаке.

— Не хочу, чтобы люди думали, будто я совершаю убийство, когда буду сдерживать свое обещание уничтожить тебя.

Бриа смеется, ее глаза блестят в лучах послеполуденного света.

— Вряд ли это жилье одобрили в университете, профессор, — говорит она, осматривая бревна в деревенском стиле и частные гидромассажные ванны. — Кто именно подписывает твои гранты?

— Ты права, на самом деле это не от универа. Но зато меня не арестуют за то, что я заставил тебя кричать в каком-то убогом гостиничном номере. Пришлось платить отдельно от гранта. Выбери один.

Бриа указывает на самое дальнее шале на холме, и от ее коварной ухмылки мой член молит об облегчении.

— Хороший выбор, — говорю я, и мы паркуемся перед бревенчатым домом.

Мы выходим из машины и направляемся к багажнику, чтобы забрать сумки. Бриа приехала налегке, в дополнение к своему чемодану у нее только рюкзак, но она хватает пакеты с едой и бросается за меньшим из двух рюкзаков, прежде чем я хватаю ее за запястье и отталкиваю. Она понимающе хихикает, и это отзывается рикошетом в моем сердце.

— Что у вас там, доктор Каплан? — поддразнивает она, снова набрасываясь на него.

— Убери руки, Панкейк.

— Может быть, мне стоит остаться в первом доме, а ты займешь этот, — говорит она, ее пальцы теперь тянутся к ключам, засунутым в мой задний карман. Мне удается увернуться прежде, чем она успевает схватить их, но она ставит пакеты с покупками на землю и начинает атаку цепкими пальцами. — Не хотелось бы показаться наглой, профессор. Раздел седьмой «Политики в отношении поездок и расходов Беркширского университета» гласит, что преподаватели не должны…

— Панкейк, — говорю я, перекидывая Брию через плечо и прижимая ее голые ноги к своей груди. — Мне похрен, что там написано. А теперь дай мне ключ от пятого домика, быстро.

Редкий музыкальный смех Брии преследует меня, когда я хватаю несколько сумок свободной рукой и направляюсь к домику. Она достает связку ключей из моего заднего кармана, и когда мы подходим к двери, я отпускаю ее, чтобы она могла отпереть ее, открывая взору уютный интерьер в деревенском стиле с коврами ручной работы и антикварными украшениями. Пара старинных снегоступов из сыромятной кожи висит над камином в гостиной слева, справа расположена небольшая кухня и уголок для завтрака, а прямо перед ней лестница, ведущая в спальню и ванную комнату.

— Я ненавижу это даже больше, чем вишневое дерево. Давай посмотрим верхний этаж, чтобы я могла оценить всю глубину своего презрения, — говорит Бриа.

Я откладываю все сумки в сторону, кроме маленькой черной, и медленно поворачиваюсь к ней. Ее ухмылка настолько полна дерзкого озорства, что мои кости становятся горячими, как расплавленная сталь, от одного взгляда на ее улыбку.

— Я выбью такое отношение из тебя, женщина.

Я снова перекидываю Брию через плечо и топаю вверх по лестнице под звуки ее смеха, чувствуя себя так, словно только что выиграл все лотереи в мире, заключив ее в свои объятия. Все идеи о том, что я хочу сделать с ней, с ней самой, кружатся в моей голове, пока не заслоняют все остальное, как будто внешний мир исчезает.

И я правда подразумевал все, что сказал. Я уничтожу ее. Я буду трахать ее до тех пор, пока ее острый язычок не перестанет произносить ни единого слова.

Кровать скрипит и стонет, когда я бросаю Брию на матрас и с приглушенным стуком кидаю сумку на пол.