Илай кружит и дразнит, прижимается и отстраняется, все это время лаская мою кожу, тыльную сторону бедер, округлость задницы. Игрушка в моей киске излучает удовольствие через все мое естество, и все же этого недостаточно. Но предвкушение — это топливо для огня, который бушует в венах.

— Сделай глубокий вдох, Бриа, — говорит Илай тонким от напряжения голосом. Я чувствую, как он замирает у моего входа, ожидая, пока я вдыхаю. — Теперь выдохни, аккуратно и медленно.

Воздух выходит из моих легких через сжатые губы, когда Илай прижимается к дырочке, на этот раз не отпуская и не отстраняясь, надавливая с постоянным нажимом, пока не преодолевает сопротивление. Я вскрикиваю от удовольствия, приправленного легким привкусом боли.

Илай долгое время остается неподвижным, позволяя моему телу привыкнуть к его обхвату.

— Вот и все, детка. Хорошая девочка. Просто расслабься. Как чудесно поглотила мой член, а?

Я не отвечаю. Я слишком сосредоточена на удовольствии. Вибрация игрушки волнами проходит по моему телу, когда Илай продвигается дальше, шепча проклятия и похвалы, постепенно входя в мою попку на всю длину. Когда он входит по самый лобок, его бедра упираются в мои ягодицы, он ждет, тяжело дыша.

— Я не хочу торопиться с тобой, — говорит Илай, отодвигаясь на дюйм, а затем толкаясь, двигая бедрами и постанывая, когда вибрация в моей киске меняется. Он снова отстраняется, на этот раз немного дальше, а затем толкается более быстрым движением. — Я просто не знаю, смогу ли.

— Меня не волнует время, доктор Каплан. Я хочу, чтобы ты трахал меня до тех пор, пока не решишь, что с меня хватит, а когда я вырублюсь, хочу, чтобы ты трахал меня еще сильнее, — бросаю я через плечо. Я мимолетно встречаюсь с ним взглядом с лукавой улыбкой. Горящий, хищный взгляд, который он бросает в ответ, наполняет меня желанием. Я снова поворачиваюсь вперед, опускаю руку между ног, чтобы схватить конец игрушки и начать вводить ее в свой тугой канал, член Илая с каждым движением усиливает прилив удовольствия.

— Ты околдовала меня, Бриа Брукс, — шипит Илай у меня за спиной, выстраивая ритм глубоких и уверенных ударов. — За каждую фантазию, которую ты воплощаешь в жизнь, ты создаешь еще десять.

— Перечисли, — Илай мгновение не отвечает, но его толчки становятся сильнее, хватка на моих бедрах усиливается, хотя я чувствую сдержанность в его движениях. Он сдерживается. — Ну же, Илай.

Илай рычит и толкается на всю длину своего члена, немедленно отстраняясь, чтобы сделать это снова. С каждым ударом он бьет немного сильнее. Наконец он набирает мучительный темп, толкаясь до тех пор, пока его яйца не шлепают по моей киске в идеальном ритме.

— Я хочу трахнуть тебя в клубе, — выдавливает он. — Прямо там, на переполненном танцполе. Я хочу задрать тебе платье, засунуть член в твою задницу и покусывать шею, пока ты не будешь выкрикивать мое имя, окруженная потным запахом, музыкой и телами незнакомцев. Я хочу отвести тебя в церковь, положить на алтарь и закинуть твои ноги себе на плечи, трахать, забрызгать спермой твои сиськи. Я хочу сводить тебя в кино и усадить в глубине зала, чтобы ты взяла мой член в свой прелестный ротик и проглотила все до последней капли спермы.

Пот течет по коже. Толчки Илая становятся все более отчаянными. Мое тело содрогается, когда образы его фантазий проносятся в моем сознании. Моя свободная рука шарит в поисках опоры по кожаному сиденью, пока я выкрикиваю его имя. А потом я распадаюсь на части во вспышке звезд, мои нервы разрываются до последнего атома, когда я кричу. Поток удовольствия засасывает меня в измерение, где я не могу думать или чувствовать ничего, кроме своего разрывающегося сердца и освобождения, которое захватывает меня и рвет на части. Илай вливается в меня, мое имя разносится в воздухе, как колокольчики. Бриа… Бриа… Бриа…

Илай цепляется за косяк открытой двери, и мы оба замираем, пытаясь прийти в себя, затаив дыхание. Это долгий момент молчания. Мое сердцебиение. Звук машин вдалеке. Тишина сгущающейся ночи. Мягкое жужжание игрушки, зажатой в моей руке.

Илай отстраняется, а я остаюсь как есть, с голой задницей в воздухе, игрушка продолжает жужжать, пока он ее не выключает. Он идет к переднему сиденью, чтобы порыться в бардачке, и возвращается с сухими салфетками, чтобы вытереть нас обоих дочиста. Я беру у него одну и проделываю то же самое с игрушками, пока он завершает свой осторожный, почти священный ритуал благоговейных поглаживаний по моей коже. Илай просит меня встать, закончив все, что можно в этой позе, и нежно целует меня в бедро, как будто зверь внутри него удовлетворен, а его жажда утолена на некоторое время.

Но это ложь. Он врет самому себе. Будто зверя можно посадить в клетку с костью. Правда в том, что он мой в такой же степени, в какой я принадлежу ему. И его зверь теперь подчиняется мне.