Забавная штука — брак.

Иногда я смотрю на своего мужа и не могу представить, что я бы любила кого-то также сильно, как Лаклана Кейна.

А иногда мне просто хочется заставить его страдать.

С любовью, конечно. Ну, чаще всего.

Как сейчас.

Я наблюдаю из гамака, как Лаклан проверяет свое снаряжение и вывешивает гидрокостюм сушиться на солнце на крыльце нашего пляжного домика. Я слащаво улыбаюсь ему, когда он наклоняется, чтобы поцеловать меня в лоб, а затем заходит внутрь, оставляя дверь открытой. Он не видит, как сужаются мои глаза за солнцезащитными очками, как становится угрожающей моя улыбка, когда я встаю с гамака и следую за ним.

— Как прошло погружение? — спрашиваю я, когда он берет с комода свое обручальное кольцо и надевает его на палец, где недавно зажила татуировка в виде золотой звезды, бледно-желтые и черные линии которой ярко выделяются.

— Отлично. Видел пару скатов. Много рыбы. Угря. Было круто.

— Круто, да. Круто.

Лаклан бросает на меня подозрительный взгляд, но моя выжидательная улыбка безупречна. Я успокаивающе кладу руку ему на плечо.

— Почему бы тебе не принять душ? Я присоединюсь к тебе через секунду.

Взгляд Лаклана скользит по моему телу, задерживаясь на верхней части бикини, опускается к пупку и поясу джинсовых шорт, от чего по мне пробегает электрический ток. На его губах медленно расплывается хищная ухмылка.

— Мне кажется, это хорошая идея, герцогиня, — говорит он, проводя рукой по моим волосам и целуя меня в лоб. — Увидимся через минуту.

Моя улыбка становится убийственной, когда он отворачивается. Как только я слышу, как включается вода, принимаюсь за работу.

К тому времени, как я захожу в ванную, пар уже начинает подниматься к потолку и покрывать поверхность зеркала. Лаклан стоит под струями воды, склонив голову и закрыв глаза. Вода стекает по его крепким мышцам и покрытой татуировками коже. Меня пронзает боль, когда я на мгновение останавливаюсь, чтобы просто посмотреть.

— Ты заходишь или так и будешь стоять там и любоваться моей сексуальностью, как у Киану, весь день? — спрашивает он.

Я закатываю глаза и расстегиваю шорты, чтобы стянуть их с бедер.

— Ты намного сексуальнее Киану.

— Знаю.

Самодовольная улыбка Лаклана становится еще шире, когда я тяну за шнурок на спине и бросаю на пол бикини. Он распахивает стеклянную дверь и протягивает мне руку, чтобы я вошла внутрь, и как только я беру ее, заключает меня в объятия.

— Ты такая красивая, — шепчет он на ухо, проводя рукой по моей спине, вдоль позвоночника. Его ладонь останавливается на моей попке, и он прижимает меня ближе, упираясь своим длинным членом мне в живот. — Может, продлим отпуск? Приятно видеть тебя такой расслабленной, — у меня перехватывает дыхание, когда он прикусывает место между моей шеей и плечом. Потом успокаивает поцелуем. — Беру свои слова обратно о том, что на пляжах скучно. Оказывается, веселее, если трахать свою жену утром, днем и ночью.

Лаклан целует мою ключицу, а затем спускается к правой груди. Он посасывает мой сосок, и моя рука зарывается в его волосы, сжимая короткие пряди. Я прижимаю его к груди, и он стонет.

— Может, правда останемся ненадолго. Я еще не готова вернуться домой.

Лаклан издает стон, продолжая дорожку поцелуев к другой груди, дразня сосок, превращая его в твердый бугорок. Прежде чем он успевает опуститься ниже, я отстраняюсь и провожу руками по его груди, по рельефным мышцам пресса. Не сводя с него глаз, я медленно опускаюсь на колени. Он глубоко вздыхает, когда я крепко сжимаю его эрекцию и плюю на кончик.

— Ты уверен, что тебе не будет скучно? — спрашиваю я с притворной невинностью. Я моргаю, поглаживая член по всей длине, а затем облизываю языком. Он вздрагивает, когда я провожу головкой по своим губам.

— Уверен на сто процентов, — его рука зарывается в мои волосы, а мои губы обхватывают головку его эрекции. Я сильно сосу и с громким звуком выпускаю его изо рта. — Ларк… господи Иисусе.

Я ласкаю его возбужденный член. Мои движения медленные, хватка крепкая. Обхватываю его яйца и глубоко заглатывая всю его длину. Мои слезы смешиваются с водой каждый раз, когда он касается задней стенки моего горла. Я стону, прижимаясь к его телу, подводя его ближе к краю, все ближе и ближе, пока он не начинает содрогаться, проклинать и повторять мое имя, как молитву. Я чувствую, как напрягается каждый мускул его тела. Я слышу его приближающееся освобождение в отчаянии, которое окрашивает каждое произнесенное шепотом слово.

И за мгновение до того, как он готов излиться мне в глотку, я отпускаю своего мужа и отступаю за пределы его досягаемости.

Растерянность Лаклана встречается с моей ожидающей ухмылкой. Он дрожит от облегчения, в котором я только что отказала ему. Его глаза изучают мое лицо, лоб хмурится.