Я покосилась на Девона, ожидая возражений, но он сидел, уткнувшись в свой телефон, и явно надеялся вызвать Снапчат к реальности.

Пока свингеры были в восторге, а старший брат занят своими картинками, все, что мне оставалось, это убедить Кена отправиться с ними и молиться, что товарищеской поддержки и увлеченности моментом в веселой компании окажется достаточно, чтобы он присоединился к своему приятелю Эйтану в этой небольшой тату-сессии.

Но, к несчастью, Кен и его проклятые моральные принципы не хотели присоединяться к нам в стремлении запечатлеть воспоминания навечно. Он не только отказался поддерживать идею затащить пьяного друга в тату-салон, но и начал нудить о том, что это вообще «неправильно», потому что он «насквозь пьян» и, скорее всего, «утром об этом пожалеет».

Фу! Ну, спасибо, папочка!

Кен оставался трезв и разумен, но я была полна алкоголя, упорства и решимости и не собиралась сдаваться без боя. Сквозь алкогольный туман я продолжала надеяться, что, может быть, ну может быть, если я смогу объяснить Кену, что желание Эйтана сделать тату – это круто, ну или хотя бы пристойно, я все же смогу его уломать.

– Не слушай его, милый. Кен вечно нудит, вот и все. Это твое тридцатилетие! Если ты хочешь тату, так пусть Аллен с Эми подарят тебе тату! А ты уже знаешь, что ты хочешь?

Пожалуйста, пусть это будет что-то классное! Что-то классное!

Эйтан немного потоптался на месте, пытаясь сориентироваться, откуда доносится мой голос.

Я была уверена, что он вообще не сможет меня разглядеть из-под своих неподнимающихся век, но он устоял на ногах и с энтузиазмом изрек:

– Да, блин, я знаю ш-што хчу. Я хчу заут-трк.

Что, блин?

– Ты сказал – завтрак? – переспросила я, стараясь не съеживаться от страха.

– Угм. Я хтел скзать зауттрк. На ноге.

О боже.

Эйтан замедленным жестом указал в сторону своих босых ног, и вся комната заржала. Кен фыркнул. Должна признать, пытаться сохранить спокойствие, когда взрослый человек хочет написать у себя на ноге название самого важного приема пищи, было непросто. Но мне удалось.

– Очень мило, Эйтан. А почему тебе пришла в голову такая оригинальная идея?

Эйтан был готов к самому серьезному объяснению. Он явно уже делал это не однажды, потому что его ответ был немедленным и твердым.

С трудом сохраняя равновесие, Эйтан объявил на всю комнату чуть более громким, чем было необходимо, голосом:

– Потому что это првая еда в день. И ЭТО луччая еда.

В конце фразы он даже резко мотнул головой, как бы подтверждая очевидность сказанного, и немедленно был вынужден снова ловить равновесие.

Я прямо видела, как моя вымечтанная тату в виде сердца с буквами Биби, выбитая на груди Кена, утекает у меня между пальцев.

«Ну же, Эйтан. Ну сделай что-нибудь, за что я смогла бы уцепиться. Кен в жизни не поддастся на такую сомнительную фигню».

Я взглянула на Кена, чтобы оценить ситуацию, и обнаружила его сидящим на полу с головой, закинутой на кофейный столик, развязанным галстуком и расстегнутой рубашкой. Он тихо ржал.

Выглядело это не сильно обнадеживающе, но я была полна решимости.

– Отлично придумано, Эт. А какой шрифт ты хочешь?

– Нормальный.

Хм.

– В смысле – Ариал? Таймс Нью Роман? Гельветика?

– Большие буквы! – Эйтан с закрытыми глазами воздел в воздух руку и стал потрясать ею.

Я прикусила губу, чтобы сдержать рвущееся из меня хихиканье, и ухитрилась сквозь стиснутые зубы подвести итог:

– Значит, ты хочешь написать на ноге «завтрак», большими буквами, обычным шрифтом?

– Блин, да, мэм, хочу!

Мой блестящий план бился передо мной в последнем издыхании, как рыба, вытащенная из воды. Ну, хотя бы свингеры оставались на моей стороне. Аллен ухватил Эйтана за лямки его майки и развернул лицом к Кену.

Потряхивая вялого Эйтана, как тряпичную куклу, Аллен прокричал Кену через плечо:

– Да брось ты! Чувак хочет тату, и все!

Даже не изображая попытки подняться с места, Кен поглядел на Эйтана и сказал, по-джентльменски стараясь не рассмеяться:

– Думаю, мужик, что ты об этом пожалеешь.

«Да блин, Кен! Кто тебя просил!»

В приступе отчаяния и какого-то внезапного озарения я выдала:

– Эйтан, у тебя есть кто-нибудь, кто мог бы заверить Кена, что ты действительно давно хотел сделать эту татуировку?

Это был выстрел в небо, но, будь я проклята, Эйтан предъявил даже не один, не два, а целых три телефона таких поручителей, которые, не сговариваясь, ответили одно и то же, когда он заявил им, что наконец собрался сделать «ту тату, что всегда хотел».

Не запнувшись ни на секунду, каждый издал типично-наркоманское заторможенное мычание:

– Мууужииик… Ты наконееец делаееешь этот «завтрак» на ногеее? Да ты чтооо! Крууутооо, брааат!

Это было божественное озарение! С таким свидетельством даже Кену не поспорить! Ясно же, что Эйтан давно хотел увековечить на своей ступне посвящение самой главной еде дня.

И кто Кен такой, чтобы отказать ему в мечте?