Погоди секунду! О боже, я знаю, что произошло! Кен вовсе не читал тебя, малыш. Он прочел мою почту! Мою ПОЧТУ! Письмо про то, что он никогда меня не… Ну, которое я вырезала для дневника из нашей переписки с Сарой. У Кена есть полный доступ к моей почте, потому что мы жлобимся заводить айпады для каждого, так что, когда он хочет проверить свою почту из дома, он должен буквально перелистать всю мою почту, чтобы закрыть мой ящик. Обычно меня это не волнует, потому что все в моем ящике излучает смертельную дозу эстрогена – ежедневные рассылки от Опры, напоминания от гинеколога и парикмахера, полдюжины счетов с Амазона, где я покупаю дамские романы, – но я уверена, что письмо с названием «Куннилингус» все же привлекло его внимание.

Вот так вот просто! Это объясняет, почему Кен начал делать мне его через день, вместо того чтобы втыкать иголки в куклу вуду с рыжими волосами, как бы он сделал, если бы на самом деле прочел все это. Мы спасены, Дневник! Мы в безопасности!

Но это буквально чудо! Оральный секс на халяву, на регулярной основе, и меня не придушат подушкой во сне? Спасибо тебе, мироздание! Спасибо, Опра! Спасибо, Дипак Чопра! Намасте! Намасте!

8 февраля

Дорогой Дневник.

Прошлой ночью у нас был секс в машине. В чужом квартале. В одиннадцать вечера. Не то чтобы со мной такое случилось впервые, но это определенно новый этап в соревновании на звание Матери Года, особенно если учесть, что я в процессе залила Кену всю рубашку грудным молоком и использовала запасную пачку мокрых салфеток, чтобы потом вытереться. Черт побери. Это настоящий трофей.

Вечер начался вполне нормально. У нас были билеты на концерт, мы вызвали няню и по пути зашли поужинать в уютный итальянский ресторанчик.

(Замечание в сторону: Я никогда не перестану вести СТДККНДУНЗЧ. НИКОГДА. Непрекращающийся поток вечерних выходов и оральный секс цветут пышным цветом. Думаю, что спонтанные комплименты и тату с моим именем тоже не за горами.)

Это был концерт без мест на билете, так что, когда мы добрались, я высадила Кена у конца очереди на вход, чтобы он занял нам места получше, пока я найду уединенное местечко для парковки, где можно было бы сцедить грудное молоко.

(Дневник, ты видишь? Вот почему я претендую на звание Матери Года! Кто еще настолько сознателен, чтобы не только кормить грудью до девяти месяцев, но и держать в машине электрический молокоотсос, работающий от прикуривателя. И подумать о том, что надо сцедить молоко перед тем, как заказать двойной виски со льдом? До этого момента нашей истории я практически Белоснежка.)

Когда мои сиськи были сцежены, я аккуратно застегнула клапаны своего кормильного лифчика, поправила черный топик в стиле я-иду-на-рок-концерт, сняла кормильное покрывало, которое набросила, чтобы прикрыться от взглядов случайных прохожих, и убрала бутылки с молоком в небольшой охладитель, который держу в сумке с молокоотсосом.

Надеясь, что у меня осталось время пописать и до начала концерта заказать выпивку, я, бодро повторяя: «Нет, спасибо, все хорошо», проскакала в зал мимо всех жутковатых типов и бродяг снаружи.

Выйдя из наименее загаженной кабинки, которую сумела найти, я заметила кучку девчонок-хиппушек, столпившихся возле одной из раковин, где они прихорашивались и чистили перышки. Все три выглядели практически одинаково, тощие, пятнадцатилетние тела и выпрямленные волосы до талии. Я мыла руки и наслаждалась, подслушивая их беседу.

Хиппушка № 1: Вы заметили того парня, что сидит рядом со мной? Такой крутой!

Хиппушка № 2: Нет! А как он выглядит?

Хиппушка № 1: На нем такая штука на пуговицах сверху донизу, довольно нарядная, но не важно. Он все равно мне нравится.

Я насторожила уши. Крутой? На пуговицах? Нарядная?

В этом зале был только один парень, который подходил под это описание. Кен приехал прямо с работы и выглядел очень официально в своей голубой рубашке с темно-синим плетеным галстуком.

Хиппушка № 3 закатила глаза: Да брось, не выпендривайся.

Я ухмыльнулась и пошла сушить руки.

«Слушай свою подружку, сучка».

Я пробралась на балкон, следуя указаниям Кена, которые он прислал мне, пока я сцеживалась, и обнаружила его там в последнем ряду. Он тут же встретился со мной глазами, как будто безотрывно смотрел на дверь, и улыбнулся, небрежно отсалютовав мне двумя пальцами. Я радостно оглядела весь его Кристиан-Грейский облик.

Вот черт. Он действительно крут.

По мере моего приближения, улыбка Кена все ширилась. Он явно заметил мой оценивающий взгляд. Я остановилась в проходе перед его креслом и наклонилась поцеловать, прежде чем пройти к бару. Когда я выпрямилась, он, заигрывая со мной, слегка прикусил меня за бедро.

Что-о – да кто этот парень?

Флиртуя в ответ, я сказала: «Я тут по пути зашла в туалет и подслушала, как какие-то мелкие хиппушки обсуждали одного крутого парня, застегнутого на все пуговицы, который сидит рядом с ними. Я так решила, они говорили о тебе».

Кен мотнул головой вправо и ответил:

– Это вот эти, что ли?

Я поглядела на кучку хихикающих девиц метрах в пяти от нас, которые как раз занимали свои места. И черт меня побери, это были те самые! Эти мелкие сучки и в самом деле хотели моего мужа!