Его глаза распахиваются, и я чувствую, как он сжимает зубы.

– То единственное, что причинит мне вред, находится именно здесь, – выдавливает Уэс. И его взгляд тверд, как полированный нефрит.

– Если ты говоришь о Картере...

– Я говорю о тебе.

– Обо мне, – я качаю головой и издаю разочарованный смешок. — Причинить тебе вред? Ты сейчас серьезно? Ты бросил меня, Уэс. Ты разбил мне сердце. Хочешь поговорить о выживании? Я не смогу выжить без своего сердца.

– Чушь, – резко отвечает Уэс. – Я делаю это с той секунды, как вышел за эти двери.

Я не отвожу взгляда от его глаз и задерживаю дыхание, пока мои глаза не наполняются слезами, а легкие не начинают гореть.

Затем мы бросаемся друг к другу, как будто у нас обоих одновременно закончились терпение и кислород. Он пропускает мои волосы через пальцы. Мои руки сжимают его затылок. Мы с яростным отчаянием сокращаем дистанцию, и как раз перед тем, как наши губы встречаются, Уэс шепчет мое имя.

– Рейн… проснись.

Мои глаза распахиваются, и я вижу совсем другого мужчину. Он смотрит на меня с беспокойством и моргает. У этого мужчины глаза, как теплое теннессийское виски, в противоположность холодным камням, покрытым зеленым мхом. Они дружелюбны, а не недоверчивы, и не пялятся бессмысленно в одну точку. Картер просто внимательно смотрит на меня.

– Привет, соня, – шепчет он с улыбкой; его идеальные зубы почти светятся в темноте.

– Привет, – говорю я хрипло и протираю глаза.

– Ты помнишь план?

– Мммм, – я собираюсь потянуться, но останавливаюсь, когда чувствую, что голова Ламара лежит у меня на плече. – Ты можешь… – я указываю на мешок с костями, навалившийся на меня сверху, и с облегчением поворачиваю шею, когда Картер осторожно сдвигает Ламара так, чтобы его голова переместилась на бедро Квинта.

– Картер? – шепчу я, когда он помогает мне подняться на ноги. – Тебе все еще снятся всадники?

Он делает паузу, поднимая глаза вверх и влево, пытаясь вспомнить.

– Черт. Знаешь что? Я не думаю. А что? Тебе все еще снятся кошмары?

Я качаю головой, когда мы выходим в коридор:

– Нет. Я все еще вижу всадников, но они больше не страшные… Думаю, что демоны исчезают.

– Это хорошо. Теперь ты можешь снова грезить обо мне.

Картер поигрывает бровями, а я пихаю его локтем в ребра.

– Ты такой же дурной, как твой отец.

– Говоря о старике, ты точно знаешь, что делаешь?

Я сглатываю.

– Нет, но то, как выглядит его нога, как будто она выдвинута немного в неправильном направлении, и тот факт, что он вообще может ходить, убеждает меня в том, что это может быть просто перелом по типу зеленой веточки.

– И ты можешь это исправить?

Я съеживаюсь и смотрю на Картера.

– Наверное? Я видела, как ветеринар проводил такое лечение для нашей собаки Сэйди, когда ее однажды сбила машина.

– Это было в восьмом классе!

– У тебя есть идеи лучше? – раздраженно говорю я.

Картер пожимает плечами:

– Ты уверена, что это не заживёт, типа, само по себе?

Я пристально смотрю на него:

– Прошел месяц, Картер. Похоже, что это заживает само по себе?

Он поднимает руки в знак капитуляции:

– Ладно. Черт.

– Извини, – бормочу я, затягивая рукава толстовки в кулаки. – Я просто нервничаю.

Картер обнимает меня длинной рукой за плечи и дергает к себе.

– Ты справишься, – говорит он, быстро целуя меня в темечко. – Если ты думаешь, что сможешь это исправить, ты сможешь.

Я немного расслабляюсь, впитывая его тепло и поддержку, как сухая губка. Но это длится так недолго. И вот, мы уже оказываемся в обувном магазине. Картер входит первым, ведя меня за руку через лабиринт старых стеллажей для обуви.

– Девочки спят здесь, – шепчет он и, протянув руку над полкой, указывает на освобожденное место в центре магазина.

Я смотрю в их сторону, но это бессмысленно. Слишком темно, чтобы видеть что-то дальше, чем на фут перед собой.

– Мы положили старика в дальнем помещении сегодня вечером. Он храпит, как чертов товарняк, когда напьется.

– Напьется?

Ярко-белые зубы сверкают в темноте перед моим лицом. Картер замедляет шаг и наклоняется, чтобы прошептать мне на ухо:

– Возможно, я купил этим вечером бутылку самой дешевой текилы. Подумал, что она могла бы помочь справиться с болью.

Чувствую его теплое дыхание на моей шее, пальцы переплетены с моими, и, хотя я не хочу, чтобы он был так близко… Мне нужен кто-то так же близко. Кто-нибудь.