– Официальное название этого диагноза – посттравматическое стрессовое расстройство, или ПТСР, хотя тогда мы еще этого не знали. Когда все из моего батальона, кто выжил, включая меня, вернулись домой, у нас были… проблемы. – Доктор Райнс вынул из кармана носовой платок и, говоря, начал протирать им линзы очков. – Эпизоды потери самоидентификации, бессонница, повышенная раздражительность и агрессивность, флешбэки, панические атаки, суицидальные мысли и поведение. – Надев очки, он продолжил: – Собственно, это причина, по которой я пошел изучать психологию. Я хотел разобраться, что с нами происходит.

– Я… Простите, пожалуйста. Я не знала, – выдавила я.

– Ничего страшного, мисс Бредли, – слегка улыбнулся доктор Райнс. – Эти вещи могут нас сломать, но могут и вдохновить нас на помощь другим, верно?

Я кивнула. Сглотнула. Откашлялась.

– Так что же я могу сделать… чтобы помочь?

– Когда я приходил в себя, мне очень помогало делать то, что мне нравилось делать, когда я был маленьким. Встроить мою недавно сформированную идентификацию себя как солдата в недавно сформированную идентификацию взрослого человека было сложно, но идентификация себя как ребенка была очень выкристаллизованной. Если я чувствовал, что близок к срыву, я садился и строил модель самолетика. И это всегда помогало ощутить себя собой.

– Он в детстве любил рисовать, – сказала я. – Он действительно очень талантлив. Он стал художником по тату. Ну… был им.

– Это прекрасно. Вы можете посоветовать ему рисовать, когда он чувствует… что не в себе.

– Я так и сделаю. Спасибо.

– Я знаю еще несколько способов, которые могут помочь, но, к несчастью, сейчас уже начинается лекция. Если вы снова зайдете до начала занятий, я напишу вам подробный список.

– Господи. Это было бы замечательно. Спасибо вам.

Доктор Райнс улыбнулся.

– Я всегда рад помочь товарищу-ветерану. Ему повезло, что у него есть кто-то вроде вас, чтобы помочь.

Моя улыбка омрачилась чувством вины. У Рыцаря не было меня. Больше не было.

– Доктор Райнс, можно я задам еще один вопрос?

– Конечно.

– А можно получить ПТСР от других вещей, кроме войны? Ну, типа очень, очень, очень страшной драки? Или если увидишь убийство? Или если твой друг совершит самоубийство?

«Или все это сразу за один месяц?»

– Естественно. Любая ситуация, в которой кто-то чувствует себя под угрозой, или испуганным, или расстроенным, может вызвать симптомы посттравматического стресса.

– Вроде флешбэков? И панических атак?

Доктор Райнс поглядел на меня поверх очков, как будто бы обладал силой рентгена и просвечивал мой мозг насквозь.

– Мисс Бредли, вы уверены, что все в порядке? Я могу назначить вам встречу с кем-то из нашего терапевтического отделения…

– Нет. Все нормально. Спасибо! – прочирикала я, схватила свой рюкзак и удрала на безопасный последний ряд.

Пока аудитория заполнялась студентами, я вытащила тетрадку и начала писать. Это ничем не отличалось от того, что я делала каждый божий день, но на сей раз плоды моего труда не должны были оказаться в мусорном ведре на выходе из аудитории.

10 февраля 1999

Дорогой Рыцарь,

Прости, что я тебе не писала. Вообще-то я писала. И даже много. Просто я это не отсылала. Все, что я пишу, казалось неправильным. Если я рассказываю только о себе, то получаюсь каким-то дерьмом, а когда я пытаюсь писать о том, через что проходишь ты, я боюсь тебя расстроить. И я не хочу вспоминать о прошлом, потому что это кажется как-то неправильно. Ну, и что тогда остается? Будущее? Но оно тоже депрессивное. Ну, в смысле, типа, что будет с моим «мустангом», когда у всех будут летающие машины? Я даже думать об этом не хочу.

И вот что я придумала. Что, если мы поговорим о прошлом-прошлом? Ну, как мы были маленькими. Я знаю, что у тебя было не особо хорошее детство, но расскажи мне о чем-то хорошем. Что тебе нравилось, когда ты был маленьким? Что ты любил делать? Какие у тебя были любимые мультики? Кем ты хотел стать, когда вырастешь?

Я была просто кошмар. Моя мама ни хрена не могла заставить меня сделать. Я отказывалась надевать то, что она выбирала, и, в основном, ходила одетая как Пеппи Длинныйчулок. Рыжая. В веснушках. Все вразнобой. Я носила пачки и юбки из травы поверх джинсов и всегда пыталась сама подстричься. (И до сих пор пытаюсь.) Я была подвинута на своей Принцессе Ши-Ра из Замка Кристаллов, потому что она прикольно пахла. Они, наверное, добавляли в краску свинец или что-то в этом роде. Я от этого ловила кайф. Мой любимый цвет был «радужный», и я хотела стать «пилотом-архитектором», когда вырасту. А больше всего я любила делать вид, что пишу страшно важные записки в своей тетрадке (просто каракули), рисовать мелом на дорожке, таскать мамины кастрюли и миски на задний двор и лепить куличи.

А теперь ты.

С любовью,

Биби

P.S. Береги себя.

– Биби, да ты ж практически влезла в костер, – сказала Джульет.

– Д-д-да, м-мам, – дрожа, ответила я, закатив глаза и изображая Деву-Гота.