Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ.

РЫЦАРЬ

Мои зубы стучали, а пальцы тряслись, но мне наконец, с третьей попытки, все же удалось закурить. Я стояла, прижавшись в углу у входа на гуманитарный факультет, и старалась укрыться от ветра. Но он находил меня. Он всегда меня находил.

«Иди к черту, зима, – думала я. – Меня уже достало. Ты холодная. И не надо все время совать мне это под нос. Показушница хренова».

Я смотрела, как Джульет с Девой-Готом быстрым шагом идут из здания математики и точных наук, пригнув головы и подняв воротники. Во втором семестре мы не смогли попасть на одни и те же курсы. Мне надо было взять несколько продвинутых спецкурсов, чтобы закончить досрочно. Так что Джульет с Девой-Готом большую часть времени были вдвоем, а я торчала на задних рядах своих лекций одна-одинешенька и писала письма, которые чаще всего просто совала в мусорное ведро на выходе из аудитории.

По крайней мере, мы с Девой-Готом иногда тусили вместе после занятий. Ей нравилось приезжать со мной к Харли, когда никто из нас не работал, но там она, в основном, исчезала в спальне Дейва, и черт знает, чем они там занимались. Но официально они не встречались, ничего такого. Это было как-то странно.

Так же, как и новенькая приблуда, вся из ремней, похожая на качели, которая теперь висела в углу его комнаты.

«Извращенцы».

Джульет взяла с собой к Харли Ромео только один раз. За десять минут он умудрился опрокинуть кальян с травой и засунуть себе в рот горсть окурков. Так что теперь я видела ее только в перерывах между занятиями.

– Может, вы, сучки, поторопитесь? Тут, на хер, холодно, – выдохнула Джульет в сложенные ковшиком ладони, когда Дева-Гот закурила.

Джульет бросила курить, хоть и очень неохотно, когда была беременна Ромео, и с тех пор всегда попрекала нас за это.

– Да ну, к черту. Если уж я должна торчать тут с вами, дайте, что ли, и мне.

И… всегда клянчила у нас сигарету.

– Да, мамочка, – согласилась Дева-Гот, выуживая из пачки еще одну сигарету.

Джульет ненавидела, когда ее так называли.

– Биби, ты сегодня работаешь? – спросила Дева-Гот, стараясь казаться безразличной, что в ее случае было просто. У нее был темперамент устрицы.

– Д-д-д-да, – простучала я зубами. – Н-н-но завтра я свободна. Ты м-м-можешь прийти.

Дева-Гот закатила свои большие кукольные глаза.

– Ну да, может, и зайду.

– Эй, м-м-мне надо еще поговорить с преподом перед лекцией. Увидимся в обед, ладно? – И я загасила сигарету о подошву ботинка.

Джульет просто кивнула – она была слишком поглощена наслаждением от собственной сигареты, и ей было плевать, что я там говорю, – а Дева-Гот отсалютовала мне двумя пальцами.

Нырнув внутрь, я бегом поднялась по центральной лестнице на второй этаж – мой двадцатикилограммовый рюкзак всю дорогу хлопал по костлявой спине, как конское седло, – и влетела в кабинет психологии за десять минут до начала занятия. Наш преподаватель, доктор Райнс, стоял у доски, выписывая термины и домашние задания. Это был пожилой джентльмен, низенький и круглый, и весь его гардероб состоял из трех твидовых пиджаков и двух пар бесформенных брюк.

– Доброе утро, мисс Бредли, – сказал он, не отворачиваясь от доски. – Вы сегодня рано. Может быть, присоединитесь сегодня к нам на первом ряду?

– Да, конечно, – сказала я, кидая рюкзак на ближайшую к двери парту. – Доктор Райнс, можно мне с вами поговорить? Прежде, чем начнется урок?

Положив маркер, доктор Райнс повернулся ко мне и поглядел на меня поверх очков.

– Мисс Бредли, у вас все в порядке?

– Да, просто… – Я пожалела, что не успела сесть. Стоять было как-то страшновато. – Мой бывший приятель… Он записался в десант, и их направили в Ирак. И он, ну, иногда пишет мне и рассказывает такие вещи… Ну, типа, что он больше не знает, кто он. А в последнем письме он написал, что ему кажется, что его больше нет. Я думаю, он видел и делал там всякое де… ну, жуткие вещи. Я хотела спросить, может быть, вы могли бы что-то посоветовать, чтобы как-то ему помочь? Мне надо написать ему, но я не знаю, что тут сказать.

Доктор Райнс снял очки и ущипнул себя за переносицу.

– ПТСР, – пробормотал он под нос, качая головой. Печально поглядев на меня, доктор Райнс сказал: – Боюсь, я из личного опыта знаю, что происходит с вашим другом. Меня призывали во время войны во Вьетнаме.

«Блин».