Я протянула к своему добру обе загребущие ручонки, и мое лицо расплылось в бессовестной улыбке. С ловкостью акробата Кен в последний момент убрал руку с бокалом вина.

– А что надо сказать? – спросил он с легкой довольной ноткой в бархатном голосе.

Я закатила глаза, но все равно не могла сдержать улыбку.

– Спаси-и-ибо, Ке-е-ен, – проурчала я, растягивая все гласные.

Удовлетворенный моим урчанием, Кен вручил мне вино и программку. Когда я забирала их, наши пальцы соприкоснулись, и по моей руке и по всему телу промчался электрический разряд. Образ его прекрасного обнаженного тела встал у меня перед глазами. С нашей первой ночи прошла неделя. Неделя, полная учебы, работы, уроков и сложностей в расписании, но Кен все равно умудрялся видеться со мной каждый день. Если он дежурил ночью, то приходил пообедать со мной. Если у меня были занятия, он брал меня поужинать вместе по пути домой. А если мы были оба свободны вечером, то он звал меня к себе, прекрасно зная, что я приду не для того, чтобы устраивать чертов подушечный бой.

Если бы я не знала, с кем имею дело, я бы могла подумать, что Кен – мой бойфренд.

Но ведь он не признавал всех этих глупостей.

Глядя на его опустевшую руку, я почувствовала, как мой рот увлажняется. Если уж нельзя обниматься, то хотя бы держаться за руки тоже было бы неплохо. Мне так хотелось снова ощутить этот разряд. Мне было это необходимо. Такая малость, чтобы помочь мне продержаться вечер до того, как я смогу содрать с него этот галстук и привязать его им к кровати.

Осушив для храбрости свой бокал вина, я поглядела, как правая рука Кена спокойно лежит на колене. Я хотела схватить ее, переплести наши пальцы и завладеть ею, но в последний момент струсила и только обхватила его мизинец указательным пальцем.

«Что за фигню ты тут делаешь?»

«Отстань! Сама не знаю!»

«Это же ненормально».

«Да! Я в курсе!»

Я уже готова была извиниться и умереть от ужаса, когда Кен медленно повернул руку, подставляя мне открытую ладонь.

Я недоверчиво уставилась на нее, а мою кожу защипало тысячей крошечных укольчиков-стрелок с сердечками на концах. Прижав свою ладонь к его ладони, я прикусила губу и внутренне заверещала от восторга, когда Кен переплел свои теплые пальцы с моими ледяными.

До конца представления я пребывала в своем собственном мирке, перелистывая глянцевые, красочные страницы программки, прихлебывая белое вино, которое Кен покупал мне, как только замечал, что мой стакан опустел, и делая вид, что смотрю куда угодно, только не на наши соединенные руки.

Когда представление закончилось, я осознала, что мне трудно сфокусироваться на своих ногах, стоящих на земле. Когда я попыталась выйти из шатра, земля закачалась и начала куда-то ускользать. Мы с Кеном поужинали перед началом представления, но я заказала только салат, и тот умудрилась распихать по краям тарелки, чтобы это выглядело так, будто я что-то съела. Мой желудок был переполнен дешевым вином с добавкой дорогущего листового салата, и меня просто рубило с ног.

– Кен, – прошептала я, опираясь на него, чтобы не упасть. – Ты меня напоил.

– На здоровье, – подмигнул он, обводя мимо парочки, которая фотографировалась у выхода.

– О-о-о-о! Давай тоже сфотографируемся! – Я заставила Кена остановиться и вытащила из сумки свой маленький фотоаппарат.

Всучив его этой милой парочке, я обхватила Кена за талию и улыбнулась на камеру. Когда фотография была сделана, мне не захотелось отпускать его, и я не отпустила. Так и отправилась, спотыкаясь, в сторону парковки, зарывшись как можно глубже в Кена и его пузырь личного пространства. Мне там так нравилось.

– А ты знаешь, что прижиматься к тебе – все равно что сидеть в сушилке? – икнула я.

– В сушилке? – Кен указал вперед. – Осторожно, бордюр.

– Угу, – хихикнула я, сходя с тротуара и переходя улицу. – Ты такой теплый и тихий, и пахнешь отдушками для белья, и вокруг тебя такое тихое щекотное напряжение.

– Статическое? – Кен потянул меня за руку. – Бордюр.

Мы зашли на парковку и прошли туда, где Кен поставил свой маленький «Эклипс».

– Не-а, – возразила я, с излишней силой мотая головой. – Ты электрический, – хихикнула я, внезапно вспомнив слова песни «Электро-Буги»: – Ты чувствуешь! Ты электрический! Буги-вуги-вуги!

Кен рассмеялся, и этот низкий бархатный звук согрел меня до костей.

– Это все происходит совсем не так, – хихикнул он, нажимая кнопку на брелоке. – Ты будешь ночевать у меня? – спросил он, открывая дверцу с моей стороны и убеждаясь, что моя задница опустилась на сиденье машины, а не на асфальт возле нее.

– Угу, – кивнула я с улыбкой от уха до уха.

– Вот и хорошо. Потому что я все равно не позволил бы тебе рулить в таком состоянии.

Я попыталась нахмуриться, пока он обходил машину.

– Ну не настолько уж я пьяна.