Когда мы начали двигаться, стало ясно, что Кен определенно чувствовал – или не чувствовал – нечто. Его тело было еще более напряженным, чем до того, движения – медленными и осторожными, и между нашими телами был целый океан расстояния, когда он возвышался надо мной. Каковы бы ни были его намерения, его поведение выводило меня из себя. Я потеряла девственность, будучи связанной. Все мои эрогенные зоны были проколоты в шестнадцать лет. Меня поливали медом, сбрызгивали текилой, раскрашивали моей собственной кровью.

И мне все это нравилось.

У Кена внутри тоже сидел извращенец; его просто надо было выпустить на волю.

Поверив своим инстинктам, я потянулась и вцепилась зубами в мышцу, выступающую между шеей и плечом Кена. Вместо того чтобы вскрикнуть, дернуться или стряхнуть меня, Кен растекся по мне, и его жесткие сухожилия между моими зубами превратились в пластилин.

«Интересненько».

Потом я укусила его за мочку уха, практически проткнув ее своими острыми клыками. Кен ответил тем, что закинул мои бедра себе на спину, наполнив меня практически до предела.

«Так».

Запустив руки ему в волосы, я дернула. Сильно. Кен добавил напора.

Чем больше боли я ему причиняла, тем больше исчезал его ограничивающий самоконтроль. Но лишь когда я запустила свои острые ногти в мышцы его плеч, ритм Кена стал безудержным. Он задолбил меня чуть не до потери сознания. Его рот впился в мой. Его руки вцепились в мои бедра, задницу, грудь.

И я наконец получила кайф, которого так жаждала.

Захваченная моментом и желая только получить еще, я провела своими когтями, все еще погруженными в мышцы его спины, вдоль всей длины позвоночника. Это было жестоко. Дремуче. Наверное, я разодрала его до крови. Но Кену… это… понравилось.

Когда я располосовала ему спину, Кен зарылся лицом мне в шею, обхватил мое тело руками и кончил так, что у меня в глазах запрыгали звезды.

«Мама дорогая».

Задыхаясь, я вцепилась в него, изображая фальшивый оргазм. Но эмоционально я пережила его по-настоящему. Кен, воплощенная картина самодисциплины, только что кончил во мне, не задавая никаких вопросов. Он доверился мне. Он обнимал меня. Он показал мне свой пунктик. А самое главное, он наконец отдал мне то, что ценил превыше всего – контроль.

Так же, как свою ДНК, которая, я уверена, теперь навсегда впечаталась мне под ногти.

С опустошенным членом и спиной, располосованной, как призовая индюшка, Кен стал другим человеком.

Следующие несколько часов мы провели, обнимаясь, болтая, щекоча и поддразнивая друг друга, а когда я оседлала его для второго раунда, мой оргазм стал не просто настоящим. Он стал откровением.

Откровение состояло в том, что я была полностью трахнутой.

Той ночью мне приснилось, что я оказалась в прошлом, в 1600-х, и меня хотели казнить как ведьму в какой-то богом забытой мелкой деревне. Меня привязали к столбу на центральной площади, и все эти доисторические люди бегали вокруг с факелами, крича, что я – отродье Сатаны.

– Еретичка! – вопили они, потрясая кулаками. – Изыди!

Я так и не узнала, в чем же я провинилась, потому что за секунду до того, как я проснулась, они сгрудились вокруг, читая молитвы, и поднесли свои пылающие палки к куче соломы у меня под ногами.

Я вскрикнула и резко села в постели. Одеяло Кена было горячим на ощупь, когда я дотронулась до своих ступней сквозь пухлую ткань, и мой полубессознательный мозг решил, что кровать и вправду горит. В панике оглянувшись, я поняла, что все-таки не должна вот-вот погибнуть. Изножье кровати было горячим потому, что лучи солнца, проходящие через полукруглое окно над кроватью, фокусировались и светили прямо в это место.

Кену же явно было плевать на этот эффект увеличительного стекла; он спал, свернувшись клубком где-то в верхнем углу кровати, куда солнце не доставало. Он лежал ко мне спиной. Его руки стискивали подушку. И между нами было расстояние как минимум в метр.

Вот такие ночные объятия.

Я взглянула на часы на прикроватном столике. Было чуть больше половины девятого. Слишком напуганная, чтобы снова заснуть, я свернулась рядом с Кеном, прижимаясь к его теплому телу, и поцеловала его в плечо.

– Кен… – прошептала я.

– Хм-м-м-м…

– На это окно надо повесить какие-то жалюзи.

– Не-а, – Кен помотал головой и плотнее свернулся вокруг своей подушки.

– Но почему? – прошептала я.

– На заказ, – буркнул он. – Дорого до жопы.

Я надулась, хоть он меня и не видел. Если я буду ночевать тут достаточно часто, придется проявить фантазию. Может, завесить окно простыней? Или газетой? Так поступают все серийные убийцы, да? Кену понравится.

– Эй, – прошептала я чуть погромче. – Хочешь пойти сегодня в музей? Там у них выставка из Парижа…