Дедушка рассмеялся, и мне показалось, что он вылитый лепрекон. Его когда-то ярко-рыжие волосы со временем потускнели до золотисто-русых, лицо было усыпано веснушками так густо, что напоминало морщинистое крапчатое яйцо, но озорной блеск в глазах был таким же живым и озорным, как у ребёнка.

— Пап, к чему ты клонишь? — ирландский акцент мамы стал заметно сильнее с тех пор, как мы приехали.

Дедушка проигнорировал её и продолжил говорить со мной так, словно во всём мире были только мы вдвоем.

Он указал через дорогу от своего дома: — Вниз по холму есть еще фермы, на случай, если ты хочешь посмотреть, каких цветов попы у других овец.

Я повернула голову и уставилась в долину — мягкую и зелёную, словно бархатная подушка. А на холмах, будто рассыпанные стразы и жемчуг, мерцали разноцветные домики и пушистые белые овцы Гленшира.

— А вот вверх по холму… — продолжил он, указывая за спину, туда, где сразу за нашим участком начинался лес.

Деревья там были ниже тех высоких сосен, к которым я привыкла дома, в Джорджии. Милее. Сквозь них проглядывался рельеф ландшафта — подъёмы и спуски холмов за домом деда, меняющиеся от зелёного к синему, затем к серому, пока вдали не поднималась высокая фиолетовая гора.

— Там живут феи.

— Феи?! — взвизгнула я.

Мой взгляд метнулся от леса к дедушке, потом к маме, в надежде, что она подтвердит это чудо, но её лицо выражало скорее раздражение, чем восторг.

— Ага, — дед наклонился ко мне и понизил голос. — Но если хочешь увидеть хоть одну, надо вести себя очень тихо. Тише мышки. У фей отличный слух. Почуют человека и тут же исчезнут с помощью магии, вот так.

Он резко щёлкнул пальцами, и я подпрыгнула.

Сияя, я подняла глаза на маму и пустила в ход свой самый лучший «взгляд диснеевской принцессы».

— Можно мы пойдём посмотреть фей, мамочка? Ну пожа-а-алуйста, пожалуйста, пожалуйста?

Она собиралась сказать «нет». Я видела это по её хмурому лицу, но, когда она открыла рот, вновь заговорил дедушка:

— Твоя мама останется тут и составит компанию старому ворчуну. Я не видел её шесть лет. Надо же мне насладиться моментом. В следующий раз, глядишь, увидимся уже на моих похоронах.

— Пап.

— Давай-давай, — сказал он, продолжая игнорировать дочь. — Сходи, повеселись малость.

Я точно понимала, что мама не в восторге.

— Пап, ей восемь лет. Ты правда считаешь хорошей идеей отпустить её одну играть в лес?

Дед выпрямился и стряхнул землю с колена.

— Если память мне не изменяет, в её возрасте ты нашла там целую деревню фей. Или это было королевство?

— Королевство! — закричала я, подпрыгивая на месте.

— Да, но…

— Эх, ты слишком долго живёшь в Штатах. В этих лесах нечего бояться, разве что старого пса Томми Лафферти, который постоянно где-нибудь шляется. — Он серьёзно посмотрел на меня. — Если встретишь его, то он, скорее всего, залижет тебя до смерти, так что смотри в оба.

— Меня больше волнует, что она может заблудиться, — возразила мама, скрестив руки на груди.

— Ага, это запросто, — сказал дед и поднял обе руки: одну высоко, другую ниже, сложив ладони куполами. — Поднимаешься на холм, — он слегка потряс нижней рукой, — потом спускаешься вниз. Внизу увидишь лох (прим. Ред.: созвучно с lock — замок).

— Ой! А мне нужен ключ? — спросила я.

— Это означает озеро, — объяснила мама.

— По легенде, в этом озере живёт дух, — продолжил дедушка. — Капризная старая сущность. Если её разозлить — будет злее змеи, но говорят, она любит подарки.

Мои глаза распахнулись от изумления, пока дедушка продолжал говорить так, будто иметь за домом заколдованное озеро самое обычное дело.

— По ту сторону озера, — он потряс рукой, поднятой выше, — увидишь гору. Туда не ходи. Там живёт ведьма, и, если слухи правдивы, она любит есть маленьких детей. Чем симпатичнее, тем лучше. Так что держись этой стороны озера подальше, а когда заскучаешь по моей красивой физиономии, просто поднимайся обратно на холм, ищи синий дом — и найдёшь самого себя2.

Дедушка любил так говорить. У него даже была кружка с этой надписью.

Я была ошеломлена от услышанной информации, но мама лишь закатила глаза.

— Ведьма, пап? Серьёзно?

— Ага, разве не помнишь? — подмигнул он. — Никто не ходит на ведьмину сторону озера, если не хочет, чтобы его превратили в жабу.

— Я думала, ты говорил, что она ест детей, — уточнила я, стараясь выглядеть очень храброй.

— Ага, — улыбаясь, дедушка легонько постучал меня по макушке. Указывая на то, что я умная.

Я и правда была сообразительным ребёнком — мама работала учительницей и требовала, чтобы я всегда опережала школьную программу по всем предметам, но мне всё равно было приятно, что дедушка тоже считал меня умной.

— В жаб она превращает взрослых, — добавил он. — Мы не такие вкусные.