На восточной стороне кладбища находился мусоросжигательный завод, а на западной — дробилка. У него было более техническое название, но он, по сути, дробил машины, разжевывал их и выплевывал на мелкие кусочки. Когда я был моложе, мне разрешали управлять им под пристальным наблюдением—

Черт. Волна воспоминаний нахлынула на меня так чертовски сильно, что я не мог сделать вдох. Прочистив горло, я повернулся спиной к дробилке и направился обратно к дому, где должны были ждать мои братья.

Единственный способ справиться с этими нежелательными мыслями — утопить их в литре лучшей текилы Alpha Tay Xi.

Весь дом пропах моторным маслом. Я сморщил нос, как и Сэинт. Каллум был стойким, как всегда. Бородатый мужчина, который теперь воспитывал нас, шел впереди нас, а мы следовали за ним. Дом был одноэтажным, но длинным, или, может быть, мне так казалось, потому что я привык к тесной комнате в приёмной семье. Квартира, которую я когда-то делил с родителями, была ненамного больше.

Часть меня задавалась вопросом, почему я могу прекрасно вспомнить это место. Некоторые вещи я хотел забыть, но, похоже, у жизни есть способ навсегда сохранить трагедии в памяти.

Я посмотрел на Сэинта и Каллума, оценивая их реакцию на наш новый дом. Честно говоря, я не знал, зачем этому старику трое таких взрослых детей, как мы. Не то чтобы мы были старыми по каким-либо стандартам детского дома, но чем моложе и симпатичнее вы были, тем выше были ваши шансы получить дом и семью навсегда. У "милых" была и обратная сторона, но нам троим не нужно было беспокоиться о том, что этот старый хрен попытается приставать к нам. Мы могли бы с ним справиться.

— Я думаю, мы можем превратить гостиную в мою комнату. Таким образом, у каждого из вас будет своя комната, и ни с кем не придется делиться.

Сэинт был первым, кто посмотрел в нашу сторону, и его глаза заблестели. Он был единственным из нас, кто поддерживал связь с одним из своих родителей, но это было не так уж и здорово. У меня такое чувство, что он предпочел бы быть сиротой, как мы.

— Нам лучше жить в одной комнате, — сказал Каллум.

Мы всегда жили в одной комнате.

Старик остановился и посмотрел на нас. Он положил руку за голову и почесал ее.

— Вы растете, мальчики, подумал, что вам нужно собственное пространство. Это не значит, что у меня нет места.

Старик начал ходить по дому, показывая нам, где мы будем жить, а Сэинт остался позади, чтобы только мы могли слышать, что он говорит.

— Давайте, ребята, мы наконец-то сможем это сделать.

Мы с Каллумом посмотрели друг на друга и расхохотались. Возможно, перемены были не так уж плохи, в конце концов.

Что именно сделало кровь гуще воды? Эта консистенция была такой чертовски густой, что забивала твои гребаные поры. Нет, кровь была не гуще воды, по крайней мере, не в моем случае.

Солнце начало садиться, пока я ждал в нашем грузовике моих братьев. Я прятался достаточно далеко, чтобы не вызывать подозрений, но все равно мог видеть, кто входит и выходит из клуба.

То, что этот клуб находился в хорошей части города, не означало, что он не был покрыт дерьмом. Богатые люди просто знали, как скрыть запах лучше, чем бедные. Я имею в виду, когда свиньи были твоими мальчиками на побегушках, это определенно облегчало жизнь.

Я посмотрел на часы на приборной панели, и они приближались к девяти. По сведениям Сэинта, старый добрый Дин Уокер покинул свой дом. Он был человеком привычек, и ему нравилось придерживаться рутины, что приносило пользу при слежке за ним.

Каждый четверг ровно в семь вечера он любил ужинать с Эверли. Что вернуло меня к моему предыдущему заявлению. Насколько крепкой была связь между Эверли и ее любимым дядей?

Знала ли она? Помогала ли ему?

Конечно, она выглядела как гребаный ангел, но разве Люцифер не должен был быть самым красивым из всех ангелов? Внешность может быть обманчива. Я не понаслышке знал из всех приемных семей, какими жестокими оказались эти "хорошие дома", прежде чем старик взял меня к себе.

У меня были семьи, которые выглядели сладкими, как конфеты, перед советниками и пытались залезть ко мне в штаны, как только солнце село в первую ночь. Чудовища прятались на виду, и пока их жизни не угрожала опасность, они обычно не показывали свое истинное лицо.

Мой телефон начал вибрировать в кармане, и я вытащил его, чтобы увидеть фотографию Сэинта, которая выводит меня из себя. Я закатил глаза, когда понял, что этот ублюдок снова залез в мой телефон.

— Что? — Я ответил ему.

— Тебе понравилась моя фотография, Мэтти?

— Не так сильно, как тебе понравится подавиться собственным членом сегодня вечером.

— Черт, зачем ты это говоришь? Теперь я должен помассировать своего мини-меня, прежде чем он подумает, что ты рядом со мной.