— Селфи, — внезапно объявила Анастасия, и автоматически отпрянула на своем месте. — Перестань прятаться. Ты в этом замешана, — она бросила на меня суровый взгляд, а затем слегка улыбнулась. — Мы делаем это перед каждой игрой. Это традиция. Если сейчас остановимся, и команда проиграет, это будет наша вина.

— Сильно суеверна? — пропищала Эммелин, озвучивая мои точные мысли.

— Мы не можем так рисковать, — сказала Анастасия. — В любом случае, улыбнись! — Она протянула свой телефон, и мы все вместе наклонились, когда сделала снимок. — Не возражаешь, если отмечу тебя?

— Нет, — с трудом выдавила я. Анастасия Эгертон делает селфи со мной? Неужели меня занесло в какую-то параллельную вселенную?

— Готово, — сказала она пару минут спустя. — Пока я здесь… — Ее пальцы пролетели по экрану телефона, скользнув по моему профилю. — Вижу, ты тусуешься с Кассиусом Драммондом. Если когда-нибудь захочешь нас познакомить, то буду у тебя в долгу. — Она одарила меня яркой улыбкой, сверкнув зубами.

— Ты поэтому пригласила меня? Из-за Кэсса? — Я подозрительно уставилась на нее.

— Нет. Нет, это было не так. — Ее немедленное, решительное отрицание заставило меня почувствовать себя немного лучше, хотя все еще не могла полностью подавить приступ неуверенности. — Он просто…

— Безумно горяч? Самый сексуальный мужчина, когда-либо бродивший по улицам Алстона? — подсказала Имоджин.

— Вот именно. — Анастасия кивнула в знак согласия. — Ты его видела!?

— Он великолепен, — добавила Эммелин.

— Ладно, ладно, поняла, — засмеялась я.

Все, что кто-то еще собирался сказать, было забыто, когда трибуны начали заполняться вокруг нас. Музыка гремела из динамиков по всему стадиону, и атмосфера стала наэлектризованной, гудящей от предвкушения. Я поняла, что на самом деле была взволнована этим. Почему так долго избегала приходить сюда?

— Я не думала, что здесь будет так много людей. — Огляделась вокруг, на почти полные трибуны. Даже трибуны на другой стороне футбольного поля, где сидели болельщики выездной команды, были заполнены.

— Здесь не всегда так оживленно. Но это четвертьфинал чемпионата, и Академия Хайнем, думаю, является одним из наших главных соперников, поэтому все хотят быть здесь. — Имоджен одарила меня улыбкой, затем повернулась, чтобы поприветствовать другую девушку, которая села позади нас.

— Я вижу это. — Вытащив свой телефон, я сделала пару фотографий, чтобы отправить их Лене, затем откинулась на спинку стула, ожидая появления игроков. Мои нервы вернулись, когда мысли о Картере вторглись в мой разум.

Кто-то опустился на сиденье рядом с Имоджен, и я обернулась, когда скорее почувствовала, чем услышала, ее тихий вздох удивления. Ксавьер занял пустое место и растянулся на нем, его длинные ноги занимали все пространство в проходе. Он и Имоджин некоторое время молча смотрели друг на друга, и хотя не могла видеть ее лица, но видела, как его взгляд смягчился, когда посмотрел на нее.

Разорвав их связь, он оглядел ее и посмотрел на меня.

— Ты сделала это. Теперь последние штрихи… — Он потянулся к сумке у своих ног, которую до этого момента не замечала, и вытащила сверток ткани, который протянул мне. — Надень это.

Я уставилась на него в замешательстве.

— Хм?

— Ты хочешь сравняться с нами или нет? — Он широко улыбнулся мне, и я развернула ткань, чтобы найти футболку в цветах команды.

— Я должна это надеть?

— В этом нет необходимости, но мы все в цветах команды. Видишь? — Имоджен указала на себя, затем на Анастасию, и я поняла, что они были одеты в черное и зеленое: цвета школьной команды.

— Но на тебе все же нет настоящей футбольной рубашки, — заметила я.

— Это не имеет значения. Просто надень его поверх джемпера. Это, вероятно, будет очень тяжело для тебя, — сказал мне Ксавьер. Когда они выжидающе посмотрели на меня, я вздохнула.

— Хорошо, надену — Приподняв рубашку, заметила огромную цифру 7 на спине. — Подождите, это номер Картера, не так ли?

Ксавьер бросил на меня подозрительно невинный взгляд, затем пожал плечами.

— Это было все, что я смог получить за короткое время, извините.

Я не была уверена, верить ему или нет, но натянула рубашку через голову, зная, что они не позволят мне уйти, не надев ее, и никоим образом не собиралась устраивать сцену. Ксавьер был прав, это было очень тяжело для меня. Это была зимняя рубашка команды, а это означало, что у нее были длинные рукава, которые я могла, по крайней мере, надеть на замерзшие руки. Несмотря на то, что не должна была позволять себе надеяться на что-либо после молчания Картера всю неделю, я не могла избавиться от нервного, возбужденного чувства, трепещущего в животе при мысли о том, что на мне рубашка с его номером.