— Арсеньева!

— Слышишь сирену? — прижимаю палец к губам. — Пожарные приехали.

— Да.

— Зачем же он бросился в огонь?! Мы должны были его остановить! Должны были! — повторяю в истерике.

— Даш… — Харитонова меня хорошенько встряхивает. — У него сестра в пожаре погибла. Так что, боюсь, он все равно нас не послушал бы…

Ян

Поднимаюсь по ступенькам вверх, игнорируя вопли людей, столпившихся у подъезда.

Стадо баранье. Орут как долбанутые, а толку ноль.

На лестничной клетке третьего этажа суета нереальная. Шумно. Мужик орудует топором.

Зашибись. Неужели ребенок один дома?

— Отойди, Федь! — кричит высокий бугай, широко распахивая дверь.

Пламя в квартире стоит до потолка. Люди, живущие по соседству, выносят ведра с водой, но все это бесполезно. Здание старое, да и пожар достиг таких масштабов, при которых своими силами ни за что его не потушить. А время-то идет…

— Дайте это сюда, — выдергиваю из рук женщины одеяло и накидываю его на себя. Не особо поможет, но есть ведь еще куртка, так что несколько секунд вполне можно выиграть…

— Эээ, парень, ты куда собрался?! — орет кто-то в спину, когда я делаю шаг вперед.

— Стой! Сгоришь!

Глупцы. Мне терять нечего… Предки вздохнут свободно. Отец перекрестится, мать поплачет и успокоится. Да и друзья забудут уже через неделю-другую.

Застываю в ступоре. Войти в горящую квартиру — пол беды. Мой самый злейший враг — это воспоминания. Болезненные. Мучительно-яркие. Выворачивающие наизнанку…

Страшные картинки из моего детства беспощадно атакуют воспаленный мозг.

Дача. Из деревянного сруба.

Новый год. Сверкающие огнями гирлянды. Сосна до самого потолка…

Пожар.

Я внизу, сестра на втором этаже. Спит в своей комнате. Родителей дома нет.

Гоню мысли о том роковом дне прочь, но они вновь и вновь меня терзают. Душат. Ломают.

Сбить морок помогает все тот же огонь. Невыносимо жарко. Нечем дышать, он повсюду. Распространяется с неумолимой скоростью. Стремится поглотить все вокруг.

Ненавижу его. До противной тошноты и мерзкой дрожи, сковавшей тело в самый неподходящий момент.

Иди! Оглох? Слышишь, кто-то кричит. Плачет. Зовет на помощь.

Языки пламени обжигают кожу рук, пожирают одеяло. Скидываю его и пробираюсь тупо на звук детского голоса. Только это позволяет отвлечься и понять, в какую сторону нужно двигаться. Ведь разобрать, где находится балкон вообще нереально.

Не дышу, закрыв рот и нос ладонью. Уже вблизи замечаю балконную дверь, вслепую нащупываю ручку и дергаю на себя.

— Мама… — истошно вопит мальчишка, забившийся в угол.

— Не совсем.

Кашляю так, что того и гляди все свои внутренности выплюну наружу. Но меня немного отпускает.

Сопляк живой. В сознании. И это радует.

— Один дома?

— Да. Ты горишь! — тычет в меня пальцем.

Дьявол…

Стаскиваю с себя полыхающую куртку. Тяжелой подошвой тушу зашедшееся пламя.

В квартире что-то трещит. И это дерьмовый знак.

— Сюда иди.

— Я тууууда… не пойду!

Истерит, с ужасом глядя на то, что происходит позади меня.

— Поднимайся, сказал! — ору на него.

— Нет. Боюююсь!

— Твою мать. Издеваешься?

Слышу пожарную сирену.

— Уходить надо, — пытаюсь открыть гребаное окно, но, как назло, работает только режим проветривания. Сломано, видимо.

— Как тебя зовут?

— Роммма, — пискляво отзывается тот.

— Прямо как моего другана Беркута, — хмыкаю я.

Ну что за херня с окном?

Осматриваю балкон метр на метр. Ищу хоть что-нибудь, но здесь вообще голяк полный.

— Рома, лицо закрой.

— А?

— Делай то, что я тебе сказал!

— Зачем это? — спрашивает, икая.

Терпеть не могу лишние вопросы.

— Так надо, ясно? — повышаю голос.

Послушно прижимает маленькие ладошки к лицу.

Сразу бы так…

Закрываю руку поднятой с пола курткой и со всей дури бью по стеклу. Звуки улицы сразу становятся громче. Ромка визжит как ненормальный.

— Очкун, уймись, все нормально.

Выбиваю остатки стекла и швыряю многострадальную горнолыжку в сторону.

— Пошли.

— Куддда? — прилетает испуганное в ответ.

Высовываюсь из окна. Оцениваю и прикидываю.