Ян

В клубе задерживаемся на час. Решаем вопрос с мебелью, обговариваем некоторые позиции обновленной барной карты, после чего мы с малыми стартуем к деду, как и обещали. Пока едем, эти двое отрываются как могут. Мозг просто кипит…

Заходим в подъезд, поднимаемся на нужный этаж и обнаруживаем на лестнице Ягу с чемоданами.

— Вершинина, ты какого… здесь? — уточняю на всякий случай.

— Ухожу, — сообщает, не поднимая головы.

— Давно пора, — не могу не прокомментировать.

— Деда! — Марсель стучит по знакомой двери.

— Козел ваш деда, — в сердцах произносит Инга.

— Де-да ко-зель? — тут же на автомате повторяет Милана. Она у нас говорливая не по возрасту, все ловит на ходу.

— Я на пять минут. Меня дождись, — обращаюсь к брюнетке прежде, чем нажать на кнопку звонка.

— Да гори оно все синим пламенем! — накрывается психом. Встает, поправляет короткую кожаную юбку, вытирает зареванное лицо и с грохотом тащит вниз чемодан.

Сцена та еще…

Отец открывает минуту спустя. Пока на нем виснут внуки, все же отправляюсь помочь Вершининой, ибо чемоданов у нее целый отряд. Штук шесть точно.

В два захода приходится спуститься-подняться.

— Спасибо, но я бы и сама… справилась, — шмыгает носом и напяливает солнцезащитные очки.

— Твое, что ли? — киваю в сторону приближающегося такси.

— Мое, — отвечает глухо.

— Он тебя…

— Не бил, не насиловал! — перебивает тут же. — Просто ухожу. Надоело все, Ян! Пять лет считай потеряла! Пять! — активно жестикулирует и кричит, надрывая горло.

— Знала во что ввязываешься, — замечаю сухо.

— Да ну вас, Абрамовых! — машет рукой и передает свои баулы, вышедшему из машины водителю. — Лучшие годы своей жизни на твоего отца угробила и что получила взамен? Да ничегошеньки! Даже фамилию свою не дал!

— Сочувствую, но все это было ожидаемо, согласись?

— Разумеется! — фыркает она. — Только знаешь, Кучерявый, не спеши мне сочувствовать! Ты ведь и сам в полной заднице! Хочешь новость? Дашка подала на развод.

Слышу эти слова и теряюсь на несколько секунд. Разве что сердце неистово долбится о грудину.

— Ты лжешь, — наконец выдыхаю, отказываясь верить.

— А вот и нет! Я слышала их разговор собственными ушами. Так-то!

Пока она гордо вышагивает на своих высоченных каблах до переднего пассажирского сиденья, я пытаюсь совладать с обрушившимся на меня чувством паники.

Она бы этого не сделала.

Не сделала.

Что не говори, но мы же неделимое. Существовать отдельно друг от друга… нет.

Тяжело дыша, взбегаю по ступенькам. Дергаю на себя дверь и, не разуваясь, прохожу в квартиру. В гостиной застаю такую картину: Милана и Марс, оседлав деда, громко визжат и гогочут. Только мне одному, похоже, не до всеобщего веселья…

— Когда? — задаю всего один вопрос.

— Перед отъездом, — отвечает старый, снимая очки.

— Прошла долбаная неделя! Какого ляда ты молчал?

— А тебя еще не уведомили? — выдает удивленно. — По почте или в приложении.

С-с-сука….

— Знал и не сказал мне! — сжимаю челюсти так сильно, что нижнюю аж сводит.

— Тебе хорошо известно, что я в любом случае на Ее стороне, — гундосо кряхтит он, позволяя Милане крутить ему нос. — На суде в том числе.

На суде.

Затыкаю Марселю уши и выдаю непечатный текст.

— Свою семью похерил и мою решил к чертям разрушить? — ору яростно.

— В том, что Дарина пошла на крайние меры, виноват ты и только ты, — принимая сидячее положение, сообщает ядовито.

Не знаю, чем бы закончился наш диалог, если бы не звонок Беркутова, к слову, находящегося сейчас в Китае.

— Нихао!^[31] — зло гаркаю в трубку.

— ЯН! ЯН! — истошно кричит этот умалишенный.

— Ты не в себе? — недовольно морщусь.

— ЯН, У МЕНЯ… ЛИСА… — бессвязно, но эмоционально тараторит он.

А у меня полный звездец!

— Она… Цветы… Лестница…

— Ты опять бухаешь, Беркут? — спрашиваю озадаченно.

— ПОЖАЛУЙСТА, ПОЕЗЖАЙ К АЛЁНЕ! ОНА УПАЛА, УПАЛА! Я САМ СЛЫШАЛ, МЫ С НЕЙ В ЭТОТ МОМЕНТ РАЗГОВАРИВАЛИ! — прерывается на нервной почве, а я тем временем пытаюсь сообразить, в чем дело.

— Не ори.

— Поезжай к ней, пожалуйста!

— Заеду, но моему визиту твоя Лисицына обрадуется вряд ли.