— Подожди. Дай объясниться. Мне не хватило смелости приехать к тебе домой, — выдаю правду, — однако это вовсе не значит, что мы… не можем…
— Ты опять усложняешь. Просто скажи, вместе или… нет? — отпускает руку и разворачивает меня к себе, обхватив пальцами подбородок.
Хочет, чтобы я на него смотрела. И я смотрю. В упор. Глаза в глаза.
Прошибает обоих разрядом. Исключительно больно бьет, пуская заряженные частицы тока по сосудам и венам.
— Рискнешь связаться со мной снова? — оглаживает губы пальцем, опускает на них вызывающе горящий взгляд. — Скажи, что рискнешь…
Это звучит так отчаянно и в то же время так обезоруживающе требовательно…
Приподнимается с подушки, на долю секунды скривившись от боли, и сокращает между нами расстояние.
— Попробуем? М? — прислоняется своим лбом к моей переносице.
— «Кино-домино и прочие трали-вали»? — самым наглым образом цитирую его дневник.
— Ну да, — шумно вдыхает запах моих волос. Скользит горячими губами от виска до скулы, и я непроизвольно прикрываю веки.
Люблю его. Так сильно люблю…
— Мне очень страшно, но я хочу, — отвечаю вибрирующим шепотом.
— Тогда каков будет твой положительный ответ? — спрашивает и, дразнясь, снова повторяет теперь уже знакомый жест. Трется своим носом о мой, вызывая в груди волну стремительно нарастающего трепета.
— Вместе, — выдыхаю, повсеместно покрываясь мелкими мурашками.
— Значит снова будешь моей? — уточняет настырно, пока его ладонь путается в моих волосах.
— Буду.
— Во всех смыслах? М?
— Во всех, — соглашаюсь уверенно. Отбивая прочь сомнения и страхи.
— Так и знал! — заявляет вдруг насмешливо.
Вот же…
Снова хочется его хорошенько треснуть, но злость моментально испаряется, стоит ему меня поцеловать.
Почти целомудренно. Медленно. С чувством и таким надрывом, что никаких слов не нужно…
— Я погулял, — рядом с нами раздается голос Ромки.
Разрываем контакт. Разом захлестывает смущение.
— Ну че, нормально, я смотрю, поговорили? — фыркает, ухмыляясь. — Язык, того, как раз для бесед и нужен.
Прочищаю горло. Поправляю волосы.
— Пернатый, — Ян посылает ему уничтожающий взгляд. — Исчезни на счет три… или я тебе все перья повыдергиваю…
Эпилог
Переболел долбаной пневмонией. Та еще «приятность». Кашляешь так, что по ощущениям вот-вот выплюнешь свои легкие.
Сразу вспомнилась Лисицына и разглагольствования Беркутова на этот счет. Что ж. Видать, бумеранг прилетел…
В целом, все заживает как на собаке. Дырки в ноге, треснутые ребра и прочее. Правда какие-то проблемы с сердцем нарисовались. Врачи говорят, что это последствия отравления продуктами горения.
Какие-то необратимые процессы произошли и теперь миокард периодически будет давать мне ***ды. Чтоб не расслаблялся, видимо.
А то мне Арсеньевой мало! И всего того, что на нее выдает «полый фиброзный мышечный орган», как выразился бы мой лучший друг.
Кстати, лежать в больнице — отстой полный. Никогда не думал, что буду так рад видеть стены отцовской квартиры.
Дай, Боже, сил и терпения вынести этого упыря.
Херувим сдает сессию в универе. Старательно зубрит конспекты, не отрывает носа от учебников. Скоро горб на спине, наверное, вырастет.
Ворчит, когда я ей активно мешаю. Но отвлекается, по моим наблюдениям, охотно. Метод у меня простой и незамысловатый, зато работающий и крайне эффективный.
Чудик наконец вернулся домой. К нормальной жизни, насколько это возможно.
Начал посещать сеансы Покровского. Капец он дотошный и душный, когда дело касается его гештальт-терапии.
Пока ни хрена не понятно есть ли динамика, но я заставляю себя не вступать в конфронтацию и выполнять то, что просят.
Только ради своей девчонки это делаю. Не хочу, чтобы мои проблемы с башкой нам мешали.