Ощутив на себе мой чрезмерно агрессивный настрой, уходит. Только и минуты не проходит, как на улице появляется Арсеньева. Мне даже видеть ее не надо. Чувствую, что это она. Невербально считываю.

Сколько сидим не знаю. Поднимаю на нее взгляд далеко не сразу.

— Поедем к Савелию завтра? — шмыгает носом и смотрит на меня глазами, полными слез.

— Без тебя разберусь, мать Тереза. Или ты не успокоишься, пока долг не исполнишь?

— Снова грубишь? — печальная усмешка трогает розовые губы.

А меня вдруг накрывает. Понимаю, что она здесь только потому что, мать его, «благодарна», «должна».

— Чего-то другого ожидала?

— Честно? — склоняет голову чуть влево. — Нет.

— Разобрались значит, — бросаю холодно.

— Я просто хотела быть рядом. Хотела, чтобы чувствовал: ты не один.

— Это лишнее.

Кивает. Встает. Надевает шапку и спускается по ступенькам.

— Куда втопила? — ору ей вслед. — Дядю Игоря подожди. Или позвони своему дружку.

Игнорирует. Идет в сторону ворот.

Поздно. Подмосковье. Как и с кем поедет?

— Арсеньева!

Не оборачиваясь, показывает мне средний палец.

Зараза.

Приходится пойти за ней. Прямо дежавю долбаное!

— Я сказал тебе, донора дождись! — нагоняю почти у самых ворот. Ловлю за капюшон, вынуждаю остановиться.

— Такси вызову, — отвечает спокойно.

— В дом вернись. Он отвезет.

— Это лишнее. Отпусти, — дергается, разозлившись.

— В дом. Вернулась! — командую настойчиво.

— Да пошел ты, Абрамов! — взбеленившись, рьяно пытается освободиться от моего захвата.

— Ночь на дворе!

— Мне все равно! — кричит, вырываясь. — Не надоело? — шипит змеей.

— Что конкретно? — сильнее сжимаю ее в кольце своих рук.

— Играть со мной не надоело? Нужна — не нужна! — гневно смотрит на меня исподлобья. — Достал!

— В дом. Вернулась, — повторяю еще раз.

— Нет! Я ухожу! Пусти! — ловко изворачивается, но я в последний момент успеваю ее задержать.

— Мне не нужна твоя жалость. Не нужна забота из чувства долга. Ясно? — зачем-то решаю объясниться.

— Дурак… — разочарованно сипит.

— Да. У меня и справка с диагнозом есть. Ты же знаешь, — с силой сдавливаю через куртку тонкие косточки.

— Я задохнусь сейчас! — задирает голову вверх, к небу.

— Прикопаю во дворе, — парирую невозмутимо.

— Пусти! — вопит громко.

Рывок. Не удержав равновесия, на пару заваливаемся у фонаря в сугроб.

— Аааай! Холодно!

— С электриком у тебя что? — придавливаю ее собой, утрамбовывая в снег.

— Ты бредишь, Ян? — пытается из-под меня выбраться. Активно боремся друг с другом, и в процессе ее идиотская шапка сползает набок.

— Михаил Потасов кто такой? — сжимаю ладонями девичьи щеки. — Отвечай мне немедленно!

Аж трясет всего. Колошматит.

— Кто? — настойчиво требую пояснений.

— Отвечу, — на ее лице отражается хитрая улыбка. — Но сначала расскажи мне до конца стихотворение про Питер. Что там после трепетных ресниц и глаз, в которых небо?

Замираю. Подвисаю.

— Ты мне всю ночь стихи свои декларировал! — выдает на полном серьезе, открывает рот и беззаботно ловит танцующие на морозном воздухе снежинки.

Какого… Да не может быть! Я не стал бы читать ей эту дичь!

— Стоп, что это? — в ее голосе звучит наигранная тревога. — У тебя скулы порозовели, Ян? Или мне кажется?

Непроизвольно вздрагиваю, когда она дотрагивается до них подушечками пальцев. Нежно, ласково и осторожно. Еще и глазищами своими терзает так, что меня наизнанку выворачивает.

Каждую мышцу тремором сводит. Сердце заходится рваными стуками. Кровь громыхает неистовой пульсацией в ушах.

Сглатываю.

Смотрю на нее. Смотрю.

Все. Закоротило…

Стремительно наклоняюсь к ней ближе.

— Ты просил впустить твоих демонов, — выдыхает прямо в губы и одновременно с этим выставляет между нами руку, не позволяя ее поцеловать. — Я должна знать, если впущу, — переходит на взволнованный шепот, — что получу взамен?

Поднимаюсь. Резко ставлю девчонку на ноги. Поправляю на ней шапку, натягивая ее плотнее на уши. Потуже завязываю шарф. Беру за руку и веду назад к дому.

Пока идем, молчу.

«Если я впущу их, то что получу взамен?»

Это не вопрос, это выстрел.

Что в действительности я могу дать ей? Довольно глупо было бы не признать, что Дарина слишком хороша для меня. Во всех смыслах…

Сергей паркует машину прямо около ступенек. Выходит, поправляет ворот пальто, здоровается с Арсеньевой и протягивает мне руку.