– Мам, прекрати, пожалуйста, Максим у меня красивый, сильный и самый-самый! А Фёдор этот… – брезгливо морщусь, – старый, толстый, с лысиной!

– Зато при деньгах, Оля! И не такой уж он и старый! Сорок – это хороший возраст для мужчины.

– Как с ним спать, мама?! – аж перекосило, представила.

– Могла бы и потерпеть, во благо семьи!

Слышать от неё подобные вещи противно. Хоть и не впервой.

– Зачем ты позвала его в дом?

– А как не позвать? Фёдор же привёз тебя! Оно ему надо? Подмосковье… Голову включи. Он ведь не всех своих работников развозит?

Не нравятся мне её намёки. Но не буду кривить душой, наш директор Фёдор Константинович действительно неровно ко мне дышит.

– О, послушай-ка, – она откладывает в сторону шарф и спицы. – Оль, я вот что подумала, а ты бы познакомилась поближе с этой Ариной.

– Зачем? – напрягаюсь я.

– Как это зачем? – смотрит на меня так, будто я не понимаю очевидных вещей. – Вот ты говоришь, что Максим не хочет брать от Барских деньги…

– И?

– Так ты возьми!

– Ты что? Пусть Громовы сами вопрос с деньгами решают, – качаю головой. – Я так и сказала его матери. Не отказывайтесь от оплаты за лечение.

– Да я про другое… Пусть возместит всё то, что потрачено. И пусть ещё накинет сверху за моральный ущерб.

– Ты за спиной у Максима предлагаешь мне это провернуть? Он не простит…

– А кто ж ему скажет? – улыбается она. – Ты похитрее, похитрее будь, Оля. А потом уже когда всплывёт, момент уйдёт безвозвратно.

– Да ну не. Ко мне эти деньги какое отношение имеют, мам? Если б Женька взяла или мать – это одно.

Наша кошка Деметра запрыгивает к матери на колени и начинает тарахтеть, утробно мурлыкая. Вот только её она и жалует. Нас же с отцом люто ненавидит.

– Ты невеста Громова на минуточку! Имеешь полное право выказать своё возмущение этой богатой шалаве. От неё не убудет. Она ведь для того и приходила, верно?

Ну не знаю…

– Хочет помочь – пусть помогает. Нельзя упускать такую возможность, Оля.

Я тяжело вздыхаю.

Может мать права? Почему я должна остаться без свадьбы и путешествия?

В себя я прихожу лишь в душной квартире. Вроде как в смутно знакомой квартире.

Хотя… эту мебель я вроде как не видела. Странно…

Перед глазами всё ещё скачут рябые точки, а в области затылка ощущается неприятная ритмичная пульсация. И пока я таращусь на дешёвые обои, мозг, медленно, но верно восстанавливает цепочку событий: тёмная арка, трое парней, лезвие ножа, упирающееся мне в горло…

Я поднимаю руку вверх и тут же замечаю: на запястье отсутствуют отцовские ролексы. Шевелю пальцами. Ни одного кольца… Аж непривычно.

– Арина Викторовна, вы как?

Передо мной появляется миловидная, светловолосая девушка. Она смотрит на меня с неподдельной тревогой. Я же в этот момент пытаюсь вспомнить, где могла видеть её раньше. Крутится что-то в голове, но сообразить не могу. Это как за назойливым комаром гоняться. Вот он пищит совсем рядом, но прихлопнуть его ты отчего-то не можешь. Мимо.

Но, вне всяких сомнений, мы с этой девушкой точно знакомы. Память на лица у меня отменная, чего не могу сказать про имена и даты.

– Ариш! – а это уже Захар. – Детка…

Спешит ко мне, присаживается рядом с диваном, на котором я лежу. А за его спиной появляется невесть откуда взявшийся медик.

– Так, молодые люди, пропустите. Доброй ночи, барышня, – сурово нахмурившись, здоровается со мной пышнотелая грузная тётка. – Ну-с, на что жалуемся?

Непроизвольно касаюсь пальцами затылка, но по-прежнему молчу.

Всё, вспомнила. Прежде, чем уйти, один из нападавших хорошенько приложил меня головой о каменную стену. Вот тогда-то я и поняла, что означает выражение «искры из глаз посыпались».

– Эй! Она у вас немая, что ли? – тётка светит мне мерзким фонариком прямо в глаз.

– Уберите это, – дёргаюсь и прищуриваюсь.

– А не, говорит, – хохотнув, замечает женщина. – Приподнимись-ка, душенька!

С какой радости она мне тыкает? Этика и воспитание отсутствуют напрочь.

– Ариш, давай немного подними голову, повернись, – уговаривает Захар.

На автомате делаю так, как он просит. Врач какое-то время осматривает и обрабатывает мой затылок.

Шишка небось будет размером с гранат!

– Тошнит?

– Немного, – пытаюсь сесть на постели, но внезапно ощущаю сильное головокружение.

– Куда ты собралась, дорогуша? Приляг быстро! – мужицким басом ругает меня она. – Так-с, наблюдаем небольшую дезориентацию в пространстве и заторможенность движений. Пальцев сколько? – раскидывает в воздухе пятерню.