– Вернусь из Сургута через три недели. Тогда и поговорим, – равнодушно информирует меня Ахметов. – Остынешь к тому времени.

Преодолев себя, поворачиваю голову в его сторону.

«Остынешь к тому времени»

– Ты действительно считаешь, что я стану с тобой разговаривать? – холодно интересуюсь, прищуриваясь.

– Давай без драмы, Арин. Ты уже давно напрашиваешься на грубость, – невозмутимо заявляет он. – Иногда полезно знать своё место.

Ах вот оно что...

Я бы много чего сказала ему на этот счёт, но больше ни секунды не хочу оставаться в его машине. Мне противно здесь находиться. Противно до подкатывающей к горлу тошноты…

Открываю дверь и выбираюсь из автомобиля. Ухожу прочь, на автомате переставляя ноги, ставшие пленниками излюбленных дизайнерских туфлей. Идти вдоль трассы – не самая лучшая идея, учитывая, что я нахожусь далеко за пределами Москвы, а на часах уже почти одиннадцать. Но мне плевать. Я готова и в тёмном лесу спрятаться, лишь бы только не видеть его и не слышать…

Знаю, что сейчас он за мной не поедет, но всё равно ускоряю шаг и поднимаю руку, пытаясь голосовать, чтобы остановить хоть кого-нибудь из движущегося мне навстречу потока.

Никогда ещё в своей жизни так не радовалась шашечкам Яндекс-такси и дешёвому салону автомобиля марки хёндай, в котором оказываюсь уже спустя пару минут.

– Добрый вечер. Девушка, с вами всё в порядке? – обеспокоенно интересуется пожилой мужчина в очках.

– Нет, – зачем-то честно отвечаю я пересохшими от волнения губами.

– Куда вас отвезти? Может быть стоит обратиться в полицию?

Не сразу понимаю, что он имеет ввиду. Проследив за его взглядом, спешно поправляю на груди порванную блузку. Первая пуговица пиджака, как назло, находится слишком низко для того, чтобы прикрыть весь этот срам. А ещё я почему-то только сейчас замечаю, что и юбка моя тоже смотрится не лучшим образом. Измята. Сбоку разошлась по шву почти до бедра.

Какой стыд…

Пока машина едет в сторону Москвы, я лихорадочно соображаю, какой пункт назначения озвучить таксисту. К себе домой отправиться не могу. Там устроился папа, который написал мне ещё днём. Не выдержал капризов беременной Кристины и сбежал, пользуясь тем, что я уехала за город.

Предстать перед ним в таком виде? Да ни за что…

Хотя, может, и стоило бы. Ведь его почти отеческая любовь к Ахметову просто не знает границ.

Но какой бы заманчивой не была эта идея – нет. Моему отцу вовсе необязательно знать грязные подробности наших взаимоотношений с Игнатом. Это слишком, я уже давно взрослая девочка, которая должна расхлёбывать свои сложности самостоятельно.

Захар?

Господи, сколько можно давить этого парня нашими проблемами? То Самойлова, которая, к слову, на днях вышла замуж за своего драгоценного Егора. Теперь ещё и я? Нет уж. Сама справлюсь.

Онемевшими от шока пальцами покручиваю тонкий айфон. Как вариант, добраться до Марго. Но она ведь непременно захочет вытрясти из меня подробности случившегося, а я… говорить об этом не готова.

Не хочу.

Не могу.

Гостиница, отель?

Но как представлю себя вот в таком виде на ресепшн…

Роняю голову в ладони и закрываю глаза, ощущая неприятную пульсацию в висках. Раздумываю всего с минуту и, в итоге, ругая себя за то, что с собой нет ни одного ключа от тех квартир, в которых я могла бы переночевать, называю водителю один-единственный адрес, пришедший на ум... В знак моей благодарности достаю из кошелька несколько пятитысячных купюр.

– Вас кто-то обидел? – мужчина ловит мой растерянный взгляд в зеркале заднего вида.

– Ещё столько же плачу за отсутствие вопросов с вашей стороны. Устроит?

– Ну что вы, не надо… – ошарашено отвечает он.

Видит бог, нет желания грубить, но на задушевные беседы с незнакомым человеком я уж точно никак не настроена. И спасибо, что таксист понял меня с первого раза.

Пока едем, пустым невидящим взглядом смотрю в окно. Воспалённый мозг нещадно атакуют острые  мысли. И главная из них трансформируется в вопрос: «Как так вышло, что я позволила Игнату поступить со мной подобным образом?». Он ведь по сути выиграл. Сделал то, что хотел. Сломал. Унизил и растоптал. Давно этого жаждал, наверное… Такая нездоровая эйфория светилась в его взгляде.

Перед глазами мутнеет, и фонари, подсвечивающие лес, расплываются… но я быстро беру себя в руки.