Совершенно не горю желанием разговаривать с Бондаренко. За прошедшие пару недель он меня просто-таки затерроризировал. Не дает прохода! Оскорбился, видите ли, что я проигнорировала его приглашение в кино.

— Тормози, Конопля! — орет недовольно и опять тянет за портфель, отчего тот соскальзывает с плеча.

— Ну чего тебе? — приходится остановиться.

— Харэ себе цену набивать, — достаточно грубо толкает к стене.

— Смотри, что ты наделал! Ручку оторвал! — возмущаюсь, прижимая рюкзак к себе.

— Переживешь! — холодные ладони ложатся на мои щеки.

— Отойди! Я опаздываю!

— Да насрать мне. Давай, признавайся, маленькая рыжая сучка, скучала?

— Нет, — пытаюсь отодрать от себя его руки, но он вцепился в меня будто намертво.

— Да ну не ври, — наклоняется к моему уху. — Перестань ломаться. Характер показала, уважаю.

— Никогда с твоей стороны уважения не было, — дергаюсь, ощущая ледяные губы на своей коже. — Отвали от меня, Леш! Отстань!

— Не могу. У меня на тебя стоит, ты же знаешь, — его ледяные пальцы опускаются ниже и крепко стискивают мою шею.

— Это твои личные физиологические проблемы! — пытаюсь оттолкнуть.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Проблемы в скором времени начнутся у тебя, если не прекратишь изображать из себя долбаную недотрогу, — открыто угрожает он.

— Слышь, мудило белобрысое, а ты не попутал?

Лешу отодвигают от меня одним движением. Я отлипаю от стены.

— Кто такой? — коротко осведомляется Паровозов, удерживая растерявшегося Бондаренко за шиворот. Тот сейчас напоминает нашкодившего котенка. Пипец, как смешно это выглядит! Хоть телефон доставай.

— Одноклассник. Пристает, достал уже! — добавляю, скрестив руки на груди.

— Значит, он не твой парень? — уточняет зачем-то.

— Нет.

— В машину иди.

— Угу.

Так и делаю. Подбираю многострадальный рюкзак и шагаю прочь, к уже знакомой черной ладе, припаркованной неподалеку.

Забираюсь в тарахтящую приору на переднее пассажирское сиденье. Первое, что бросается в глаза, — идеальная чистота и порядок, несмотря на то, что сам автомобиль далеко не новый.

Осматриваюсь. Никаких посторонних вещей, пахнет свежо и приятно. Словно машина только что после химчистки.

— Надеюсь, это не так. И в багажнике пару суток назад не лежал чей-то труп, — невесело усмехаюсь.

Брррр!

Ожидая Илюху, настраиваю радио. Ищу что-нибудь попсовое. Легкое и незамысловатое. Как выражается Ян Абрамов, «музыку для деградантов».

Кручу головой. Крайне любопытно узнать, что творится за поворотом, но, к сожалению, отсюда плохой обзор, ничегошеньки не видно.

Да и ладно! Пусть хоть что с Бондаренко делает. Мне не жаль его ни капельки! Столько грязи выслушала в свой адрес. Поделом ему!

Стаскиваю шапку, приподнимаюсь к зеркалу. Не сдерживаясь в выражениях, приглаживаю распушившиеся волосы. С чего-то меня вдруг очень заботит то, как я выгляжу. Хочется быть красивой. Я, конечно, далеко не Анджелина Джоли, но тоже ничего так.

Когда отрывается дверь, непроизвольно вздрагиваю. Наблюдаю за тем, как парень занимает водительское место. Спокойный как удав.

— Ой, а можем проехать метров двести вперед? Там французская пекарня. Мне надо.

Переключает передачу и выезжает по заданному маршруту.

— Он хоть жив? — любопытничаю, барабаня пальцами по рюкзаку.

Кивает, глядя направо. Ищет, где пекарня.

— Ты бил его?

— Он к тебе больше не подойдет, — сообщает, свернув в дорожный карман.

— И что же такого ты ему сказал? — не отстаю от него, продолжая атаковать вопросами.

— Что закатаю в бетон, если понадобится, — выдает абсолютно ровным, безразличным тоном.

Смотрю на него во все глаза.

— Это шутка? — выражаю надежду.

— Я похож на Петросяна? — поворачивается ко мне. Сталкиваемся взглядами и тотчас залипаем друг на друге.

— Честно говоря… не очень, — отзываюсь тихо.

Сердце колотится как ненормальное. Почти у самого горла. С ума оно сошло, что ли?

— Закатаю, Рыжая, не сомневайся, — произносит уверенно, и у меня от его слов холодок бежит вдоль позвоночника.

* * *

Илья возвращается минут через пятнадцать. В руках большой бумажный пакет с вожделенной выпечкой и два кофе.

— Держи. Точи.

— Ты прикалываешься? Я просила два круассана со сливочной начинкой, — пищу обалдело.

— Разные взял, вдруг другие захочешь тоже, — пожимает плечом, усаживается рядом и протягивает мне кофе.